«Почему-то я так и думала».

«Я настолько плоха?»

«Нет. Просто у Вас очень уверенная манера держаться». — Синклер включил другую лампу, стоящую на большом столе уже в самом кабинете. — «Вы знаете, как придать вес своим словам».

«Правда? Никогда так о себе не думала».

«Ну, Вы достаточно поднаторели в этом». — Синклер сделала паузу. — «Хотя я была удивлена, что Вы позволили мне лишить вас равновесия».

«Я не ожидала, что Вы попытаетесь отпихнуть меня. Похоже, я надеялась на те манеры, о которых Вы так высокопарно говорили». — Патрисия почувствовала, как ее собственная улыбка расцвела на лице. — «Во всяком случае, больше у Вас такой возможности не будет».

Синклер кивнула, ее улыбка расцвела, глаза ожили. — «Так, значит, Вы любите работать руками? Я могу легко представить, как Вы это делаете». — Ее лукавый взгляд упал на руки Патрисии.

Патрисия снова почувствовала волнение и постаралась переключить свое внимание на стол. На нем стоял монитор с плоским экраном и клавиатура, настольная лампа с зеленым абажуром и лежало несколько толстых папок.

«Я пишу». — Она провела кончиками пальцев по крышке стола. Синклер пристальным взглядом следила за ее действиями.

Я хотела бы увидеть Ваш почерк. Можно многое сказать о человеке, на основании его почерка.

«Я пользуюсь компьютером. — Она пыталась не смущаться. — Большую часть я пишу за ним».

«Что вы пишете?»

Патрисия намеренно оттягивала время и не спешила с ответом. Она считала свое писательство личным делом и сердилась на себя за то, что вообще заговорила на эту тему. Зачем она это сделала? Какая-то ее часть хотела, чтобы Синклер знала о том, что она пишет лесбийские романы. Не сочтет ли она это за прелюдию? Что сделает Синклер, когда прочтет ее книги и будет знать о ее тайных мыслях и желаниях?

Она перестала развивать мысли в этом направлении и опять переключилась на обстановку в комнате. Стена, рядом с которой стоял стол, заставила ее обратить на себя внимание. Мельком увидев ее в темноте, она предположила, что по большей части она была закрыта произведениями искусства. Но то, что она увидела при свете лампы, заставило ее содрогнуться. Только находясь в аду можно было создать такое произведение. Она узнала каждую жертву, каждую рану, каждый жуткий снимок. В участке над ее столом висели те же самые фотографии. Жуткая коллекция из смертей.

«Как вы можете…»

Она бы никогда не смогла повесить их в своем доме. Принести это зло в свой дом — ее безопасное святилище. Никогда…

Синклер проследила за ее взглядом.

«Я здесь работаю. И думаю тоже здесь».

«Я знаю, но как Вы можете постоянно смотреть на них?» — Патрисия представила себе, что вместе с фотографиями она принесла домой чужую смерть. Нет, пусть они останутся лежать на ее столе в папках. Надежно запертые и спрятанные.

«Не каждый может это сделать, я знаю. — Синклер повернулась лицом к стене. Патрисия медленно подошла и встала рядом. — Но я не смогу успокоиться, пока хоть кое-что не узнаю. Как это случалось и почему? И если нам действительно повезет, то… кто это сделал? — Ее пристальный взгляд наткнулся на фотографии. — Они требуют это от меня. И они заслуживают это. Только тогда, когда на большинство вопросов я получу ответы, я смогу снять их».

«Вы хоть спите ночами?» — спокойно спросила Патрисия.

«Вероятно, столько же, сколько и Вы».

«Тогда Вы почти не спите».

«Наверное».