– А второй? – поинтересовался Владик, мастерски жонглируя шейкером.

– Что – второй?

Парень недоумённо уставился на бармена. Похоже, философская сентенция вырвалась из него столь же непроизвольно, как у меня предсказание о разбитом бокале.

– Второй недостаток холодного пива, – напомнил Владик.

– А, второй… – поморщился парень и опять тяжело вздохнул. В его вздохе сконцентрировалась вселенская скорбь. – Пива всегда мало…

Владик хмыкнул, поставил на стойку два бокала, разлил в них из шейкера коктейль. Затем открыл холодильник, извлёк бутылку «Holsten», откупорил и послал её по стойке лохматому парню.

– Держи. На этом, Шурик, твой кредит заканчивается.

Парень повеселел.

– Спасибо, Влад! Никто, кроме тебя, не понимает душу вольного художника. – Пиво забулькало из бутылки в стакан. – На следующей неделе халтуру закончу, все долги верну, – пообещал он.

Орешек арахиса в стоящем передо мной блюдце вдруг задрожал, сполз на стойку и начал крошиться, будто кто то маленький и невидимый грыз его. Только этого не хватало! Я покосился на Владика и осторожно заслонил крошащийся орешек рукой.

И тут «увидел», что произойдёт дальше. Предчувствие мордобития оправдывалось на девяносто процентов, не дотянув до ста лишь потому, что мордобитие мне предстояло лицезреть, а не участвовать в нём. Я усмехнулся и поманил пальцем бармена.

– Сейчас твой должник по морде получит, – полушёпотом сообщил я наклонившемуся над стойкой Владику.

– За что? – невозмутимо спросил бармен и внимательно посмотрел мне в глаза. – Не советую, Роман.

Его нехитрое умозаключение вызвало у меня совсем уж откровенную ухмылку.

– А я здесь ни при чём, – заверил бармена.

«Вольный художник» шумно отхлебнул из стакана, крякнул от удовольствия. У стойки появилась хмурая Люся и поставила на поднос приготовленные Владиком бокалы с коктейлем.

– Эх, жизнь хороша! – провозгласил «вольный художник» и шлёпнул официантку по округлому заду.

Напрасно он это сделал. Не учёл, что не у всех на данный момент «жизнь хороша». Люся развернулась и влепила ему пощёчину.

– Ну, ты! Грабли не распускай! – взорвалась она.

Парень оторопел, глаза у него виновато забегали. Никак не вязалась его растерянность с лицом уголовника и татуировкой на руках. Точно вольный художник, если внешний имидж не соответствует внутреннему содержанию.

– Да ч чего ты? – заикаясь, выдавил он. – Я же п пошутил…

У стойки мгновенно возник вышибала – детина двухметрового роста с косой саженью в плечах. Белая рубашка с короткими рукавами настолько плотно облегала крупное тело, что, казалось, сейчас лопнет по швам, а бабочка на бычьей шее смотрелась откровенным издевательством над устоявшимся обликом интеллигенции.

– Проблемы? – хрипло поинтересовался он у бармена, недобро косясь на парня.

– Всё нормально, Василий, – успокоил его Владик. – Люся, сдай смену Нине, а завтра выходи с утра. Но в хорошем настроении.

Официантка фыркнула разъярённой кошкой и шмыгнула в подсобку. Штора из деревянных бус негодующе зашелестела. Будь в подсобке дверь, точно бы хлопнула так, что штукатурка посыпалась.

Вышибала Василий ещё раз смерил «вольного художника» сумрачным взглядом и тоже ретировался.

– Извини, Влад… – просительно протянул парень.

Бармен покачал головой.

– Шура, ты не прав, – назидательно сказал он.

– Понял, понял… – закивал Шура, быстро проглотил остатки пива и соскочил с табурета.