Вернее, пыталась проснуться. Это всегда удавалось ей с трудом. Лилиан не любила утро и часто пыталась, свернувшись калачиком, перескочить как-нибудь через эту часть дня. Поняв наконец, что придется все-таки встать, она застонала и перекатилась на правую сторону, как делала это изо дня в день.

Что-то мешало ей. Что-то большое и теплое. Наверное, одна из собак забралась в дом и решила разделить с ней постель. Сейчас Лилиан было не до собак. Она откатилась в другую сторону, но что-то держало ее за руку. Издевательский смешок заставил Лилиан открыть глаза, и к ней сразу же вернулась память.

– Вы! – воскликнула она.

– И никто иной. – Трейс понятия не имел, почему губы его вдруг как-то сами собой расползлись в улыбке. – Давайте же. Пришло время вставать.

Не обращая внимания на пронзавшую ребра боль, Трейс попробовал перекатиться к ближайшему краю кровати. Почти одновременно Лилиан дернулась в противоположную сторону.

– Ничего не получится, – сказал Трейс.

– О, – глядя на наручники, Лилиан моргала, как испуганный птенец. – О, – снова произнесла она.

Пришлось им вместе осторожно слезть с постели. Трейс порадовался про себя тому, что Лилиан еще не до конца проснулась. Ни к чему ей видеть, что он по-прежнему слаб. Интересно, сколько же крови он потерял?

Когда они выбрались в коридор, Трейс держался уже ровнее. Найти ключ не составило особого труда. Открыв наручники, Трейс поклонился Лилиан и сказал, указывая на дверь ванной:

– Дамы вперед.

– Настоящий джентльмен.

Насмешка в голосе Лилиан ясно давала понять, что она скорее раздражена, чем напугана, и это вполне устраивало Трейса. Он не хотел пугать эту женщину еще больше, чем уже успел. Но он также не хотел, чтобы она переоценила свои возможности и снова попыталась сделать какую-нибудь глупость, например, убежать или добраться до телефона.

Лилиан зашла в ванную и захлопнула дверь перед самым носом Трейса. Щелкнул замок. Теперь оставалось только надеяться, что ему не придется прибегать к взлому, чтобы самому принять душ. От него по-прежнему пахло несвежей рыбой.

Лилиан наслаждалась возможностью побыть одной. Через дверь было слышно, как она чистит зубы. Затем последовала долгая тишина. Наверное, Лилиан воспользовалась зубной ниткой. И все только для того, чтобы заставить его ждать. К тому моменту, когда она закончила принимать самый долгий в своей жизни душ и вышла наконец из ванной в окружении облака пара, Трейс окончательно утратил чувство юмора. Впрочем, оно снова вернулось к нему при одном только взгляде на лицо Лилиан, когда он пристегнул ее наручниками к дверце холодильника, предварительно убрав подальше телефон.

Прекрасно понимая, что ему, возможно, не скоро удастся снова принять душ, Трейс решил насладиться им в полной мере. Хозяйка дома никуда не денется, если только ей не придет в голову тащить за собой холодильник весом в полтонны.

Закрыв дверь ванной, Трейс нахмурился. Все здесь указывало на то, что этой ванной пользуется женщина. В отделке преобладали зеленые и персиковые цвета, любая мелочь была подобрана в тон. Мыло пахло розами, шампунь – сиренью. Трейсу было чертовски не по себе в этой ванной. Даже бритвенный станок был чисто женским – с узором из крошечных маргариток на розовой ручке. Приняв душ, вымыв голову, побрившись и сменив повязку, Трейс почувствовал, что благоухает всеми ароматами цветочного сада. Что ж, хорошо хоть не рыбьими потрохами.

Самые простые движения отнимали у Трейса слишком много сил. Ему необходимо было подкрепиться.

Едва открыв дверь ванной, Трейс услышал голос Лилиан. Он не мог разобрать слов, но Лилиан явно говорила с кем-то, чьих ответов он не слышал. До телефона она добраться не могла.