Харпер повернулся к Лилиан.

– Где нам поместить записывающее устройство? Нас не должно быть видно, но мы должны быть поблизости – на всякий случай. Этот парень все-таки не бойскаут.

– Лодочная станция, – Лилиан пошарила под находившейся в рубке небольшой раковиной и достала оттуда ключ на веревочке. – Мой отец иногда отпирает ее по утрам для сторожа. Они дружат много лет.

Кивнув, Харпер достал из сумки передающее устройство, которое должна была взять с собой Лилиан, и моток скотча. Он с улыбкой передал все это Трейсу.

– Хм, на приклеивай. Обидно предоставлять тебе эту честь, но я лучше осмотрю пока лодочную станцию. Поторопись. Уверен, наш бойскаут уже на пути сюда.

Отчаянно пытаясь придумать что-нибудь, чтобы остановить это сумасшествие, Трейс посмотрел в бинокль на склон холма. Эд Брайан сидел один. В доме Рэкли было темно. Сукин сын. Опустив бинокль, Трейс увидел, как Харп прыгает из лодки на причал. Трейс на несколько секунд закрыл лицо руками, потом посмотрел на Лилиан.

– Не нравится мне это все.

Лилиан смотрела на него с улыбкой.

– Правда? – спросила она и поправила волосы, упавшие на загорелый лоб Трейса. – Со мной все будет в порядке, вот увидишь. Просто представь, что я провожу исследования для своей следующей книги. А теперь скорей закрепи на мне передатчик, чтобы успеть спрятаться, прежде чем покажется Рэкли. Мы ничего из него не вытянем, если он увидит тебя.

Трейс зажмурился и глубоко вздохнул. Он понимал, что Лилиан и Харп правы. Рэкли действительно не станет с ним разговаривать. Но ему не нравилось, очень не нравилось все происходящее.

Трейс открыл глаза и посмотрел на Лилиан.

– Хорошо. Я пойду. Но только при одном условии.

– Что же это за условие?

Нагнувшись, Трейс достал из кобуры револьвер.

– Ты возьмешь его и поклянешься, что воспользуешься им только в случае крайней необходимости. Думаю, ты знаешь, как пользоваться этой игрушкой.

– Хорошо, – взяв револьвер из рук Трейса, Лилиан проверила количество патронов в магазине. – А теперь поторопись.

Расправив провода, Трейс лукаво взглянул на Лилиан.

– Снимай свитер.

Первое, что пришло Лилиан в голову, – это залепить ему пощечину. Сейчас явно не время. А потом она подумала, что, когда дело касается Трейса Янгблада, любой момент подходит для этого.

Но все это были лишь мимолетные мысли. Лилиан тут же поняла, что должна раздеться, чтобы прикрепить к груди микрофон. Во рту вдруг пересохло, руки задрожали, когда Лилиан потащила свитер через голову.

– Господи, предупреждать же надо! – воскликнул Трейс.

На Лилиан не было лифчика, и груди ее торчали навстречу Трейсу, такие соблазнительные, что ему до боли захотелось уткнуться в них лицом, почувствовать их мягкость, насладиться их вкусом, прислушиваясь к тихим стонам Лилиан.

Лилиан почти физически ощущала взгляд Трейса. Соски ее напряглись, грудь стала вдруг горячей, а из полураскрытых губ непроизвольно вырвалось его имя.

Трейс застонал. Когда он поднял руку, чтобы коснуться Лилиан, то нисколько не удивился, что она дрожит. Эта маленькая школьная учительница всегда оказывала на него такое действие.

Выругавшись, Трейс отдернул руку.

– Держи-ка, – он всунул в руку Лилиан микрофон и стал засовывать передатчик сзади за ремень ее джинсов. – Вот. Я уже включил его.

Приклеивая микрофон между грудей Лилиан, Трейс крепко сжимал зубы, чтобы удержаться и не дать волю рукам.