Явно не желая продолжать этот разговор, Люк произнес:

— Какого дьявола ты вообще поперлась сюда? Поговорить со мной можно было бы и после боя, в клубе.

Шеннон замялась.

— Ну… на то у меня были свои причины.

Расскажу позже. Сейчас же, пока полиции нет, мы должны на всякий случай связать и Джона, а заодно посмотреть, что они успели натворить.

— И Джона? — Люку показалось, что он ослышался.

Однако Шеннон как ни в чем не бывало кивнула.

— Ну да. Сэма я уже связала.

— Ну и ну… — протянул Люк. — Ты не перестаешь меня удивлять.

— Это хорошо или плохо? — напрямик спросила Шеннон.

— Скажу позже, — повторил Люк ее же слова.

Связав Джона и наскоро обработав его рану, Люк и Шеннон осмотрели фотостудию и оценили причиненный ущерб. По счастью, бандиты успели немногое: лишь подготовить дорогостоящую аппаратуру к выносу да испортить бережно хранимую Люком коллекцию снимков.

Увидев растерзанные фотографии, Шеннон искренне огорчилась. Однако Люк объяснил, что ее внезапное появление помешало преступникам уничтожить самое драгоценное — негативы. Так что он сможет быстро ликвидировать последствия разбоя.

Вскоре появилась и полиция. На этот раз инспектор пообещал, что негодяев надолго упекут за решетку.

Следом приехали Сусанна с Эриком. Мужчины принялись оживленно обсуждать произошедшее, когда Сусанна, заметив недвусмысленные знаки подруги, поспешила попрощаться с Люком и увести своего приятеля, сославшись на страшный голод и неимоверную усталость.

Таким образом вскоре Шеннон и Люк вновь остались наедине.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Наконец Люк произнес:

— Так зачем же ты явилась ко мне в дом, прекрасно зная, что меня здесь нет?

— Мне хотелось без свидетелей сделать вот это, — просто призналась Шеннон.

И, быстро приблизившись к Люку, она обняла его мощную шею и пламенно прижалась губами к его губам.

На миг он замер от неожиданности. А затем мускулистые руки молниеносно сомкнулись на талии молодой женщины, а губы страстно ответили на поцелуй. Обоих захлестнула жаркая волна страсти. Мгновенно позабыв обо всем, они принялись срывать друг с друга одежду…

Когда все закончилось, Шеннон благодарно прижалась к груди мужчины и прошептала:

— Любимый, ты не представляешь, как я истосковалась по тебе!

— Шен, родная, прости меня, я был настоящим ослом, — покаянно произнес в ответ Люк, ласково обнимая и целуя ее. — Это я настоящий расист, а не ты. Заботясь лишь о себе, я собственными руками едва не разрушил наше счастье. В глубине души я всегда знал, что ты искренне любишь меня. Но из-за проклятого упрямства предпочел обвинять тебя во всех смертных грехах, лишь бы не признаваться даже себе, как сильно ты нужна мне.

— Ты тоже нужен мне, — нежно произнесла она. — Нужен сильнее, чем солнце, вода, воздух.

— Знаю, любимая. В тот момент, когда я, стоя на ринге, увидел тебя среди зрителей, я осознал, насколько глупы и беспочвенны были мои подозрения и призрачны препятствия, якобы разделявшие нас. Ты же боялась бокса пуще смерти, но ради меня храбро высидела целый бой! А когда я услышал, что моя девочка, совершенно одна, поехала сюда, даже не подозревая о том, что в особняке орудуют бандиты, я чуть с ума не сошел от страха. Как никогда ясно я понял, что без тебя мне не жить.

Шеннон счастливо улыбнулась.

— И тут я тебя в очередной раз удивила. Но ты так и не сказал, хорошо это или плохо.

С бесконечной нежностью Люк посмотрел на нее.

— Конечно же хорошо. Мне это настолько понравилось, что я прямо сейчас хочу осуществить то, о чем мечтал с первой нашей встречи, вернее с первого твоего письма, но до сих пор боялся сделать.