— Например?

— Ну, например, завалиться без приглашения на свадьбу, или что-нибудь ещё в том же духе? Я знаю, с тебя станется.

— А если знаешь, зачем сказал раньше времени? — Тополь прищурился.

— Да чёрт его знает! — в сердцах бросил Вадик. — Но ведь ты же не собираешься делать глупостей, правда? — он с надеждой посмотрел на приятеля. — Ну её, эту Ирку! Пусть делает чего хочет, а? Плюнь ты на неё и разотри! У нас с тобой скоро сессия, вот о чём думать надо, а не об этой вертихвостке. Пусть катится, куда хочет, хоть на Северный полюс, к пингвинам, хоть на Луну, нам-то какое дело, правда? — Но так как Тополь молчал, Вадим терпеливо продолжил: — Послушайся меня, Семёныч, Ирка — это прошедший день, так что нечего себя напрасно изводить, вокруг тебя и без неё — вон сколько девок крутится, одна другой краше. На что она тебе? В ней же ни кожи ни рожи: рыжая, рябая, со всех сторон плоская, как доска!

— Всё? — поинтересовался Тополь и холодно посмотрел на Вадима.

— Сём, честное слово, я не думал, что для тебя это так важно. Если бы я знал, что у тебя к Хрусталёвой остались какие-то чувства…

— Чувства? — брови Тополя резко взметнулись вверх. — Да брось ты, Вадька, чушь пороть. Никаких чувств к Хрусталёвой у меня остаться не могло в принципе, потому что их и не было никогда.

— Но как же… — растерялся Вадим.

— А вот так. Я на Ирку плевал с самого начала, но должен же кто-то… — он масляно улыбнулся. — Ну, ты понимаешь, о чём я. Ирка, Кирка — какая разница, лишь бы приятно было, верно?

— Верно, — опасаясь, как бы не испортить мирный настрой, в котором, судя по всему, находился Тополь, Вадим согласно кивнул. — А я уж было подумал…

— А ты поменьше думай, может, тогда и жизнь посимпатичнее станет.

— Вот и ладненько, — Вадик с облегчением вздохнул. — А то я уже забеспокоился, что тебя потянет на подвиги, Маринку — на скандалы, а я, как всегда, с краю окажусь.

— Не боись, с краю тебе оказаться не грозит! — Тополь подмигнул Вадиму и весело хохотнул. — С краю — это вообще плохо. Если во что и влезать, так уж в самую середину!

Хлопнув приятеля по плечу, Тополь бросил в урну бычок и, не вступая в дальнейшие объяснения, торопливо зашагал к дверям института, из которых доносилась пронзительная трель звонка, возвещавшего о конце перерыва между парами. А Вадим остался стоять, с тревогой вглядываясь в удаляющуюся фигуру Семёна, обещания которого прозвучали абсолютно неубедительно.

* * *

— Семён?.. Ты?.. — Леонид замер в дверях, от удивления позабыв обо всём на свете, даже о том, что приличия ради неплохо было бы пригласить дорогого гостя в дом. — Как ты нашёл меня? А впрочем…

Собственный голос показался Тополю незнакомым. В ушах гудело. С трудом сглотнув, он растерянно улыбнулся и постарался сосредоточиться, но его мысли, тесня одна другую и сплетаясь в один неподъёмный ком, были вязкими и безликими, не поддающимися никакому разумному упорядочению. Безумная какофония звуков, заглушавших всё, и даже собственную речь, болезненно отдавались в голове, заставляя Тополя выдавливать из себя жалкую, виноватую улыбку.

— Признаться, не ждал… — затоптавшись на месте, Леонид растянул губы светло-розовой резиночкой, и его правая скула нервно дёрнулась.

— Я войду, или мы так и будем говорить с тобой через порог? — в отличие от отца, Семён совершенно не чувствовал себя растерянным и, глядя в нервно подёргивающееся лицо родителя, не испытывал ни смущения, ни волнения.