Виталик подскочил к жене, замахал ручками, внимательно выслушал ее, кивнул головой, потом вприпрыжку подбежал к Глебу.

— Все, Глебка, Антонина моя с бабульками сейчас поедут со всеми на новое кладбище на автобусе, там места еще есть…

— Где?

Виталик в недоумении сначала раскрыл рот, потом догадался.

— В автобусе, а… Да ну тебя, Глеб, не сбивай ты меня!

— Ясней выражайся — не будешь нервничать сам и других ненароком не обидишь.

— Короче, они все едут на кладбище в Покрова, а нам с тобой Антонина велела гнать к Даниловым домой, помогать Жанке и ее старушкам расставлять столы. Они сами там с мебелью не справятся. Машину поставим в гараж — и к ним. Пошли, пока никто на хвост не сел!

— Сейчас, я на минуту.

Капитан Глеб заметил в толпе людей, сходящих с крыльца, человека в черном одеянии и двинулся к нему.

Женщины в возрасте и старушки в платочках и косынках, выходя из здания, неловко и торопливо поворачивались лицом ко входу и крестились, глядя на церковную дверь. Некоторые спешили подойти к священнику, молодому светловолосому мужчине в очках с золоченой оправой. Они кланялись ему, он привычно осенял их крестом, участливо что-то говорил каждой. Пробирающегося сквозь толпу загорелого нездешнего мужчину он цепким взглядом отметил сразу же.

Глеб остановился, ожидая окончания беседы батюшки с прихожанками, потом двинулся ближе.

— Отец…

— Батюшка, — мягко поправил его священник. — В чем нужда, сын мой?

— Всего лишь вопрос, батюшка. Удобно ли нам с коллегой фотографировать храм и старые могилы?

Собеседник деловито сверкнул стеклышками очков.

— С какой целью? С коммерческой? Какое представляете издание?

— Нет, что вы. Я частное лицо, родом из этих мест. Хочется память для себя оставить. Так благословите, батюшка?

Тот сразу как-то поскучнел ликом, засуетился.

— A-а, так вот, значит… Да, да, конечно, благословляю, безусловно, да-да…

Молодой батюшка, потеряв интерес к дальнейшей беседе, отвернулся и ловко перекинул тонкий кожаный портфель из руки под мышку. Тут же с достоинством, не нагибаясь, совершенно неуловимым движением привычно нырнул ладонью куда-то под рясу и вытащил наружу стильный мобильный телефон.

— Да, я слушаю. Нет, буду вовремя, как договорились…

Глеб Никитин нетерпеливым взмахом руки еще раз привлек его внимание.

— Кто благословил-то меня? Отец?..

— Алексей. Отец Алексей, сын мой. — Священник, не отрываясь от телефона, кивнул Глебу и простился с ним и с его проблемами усталым взглядом.

— Привет, путешественник.

Глеб обернулся. Тот, кто его окликнул, черноволосый, худощавый, начинающий лысеть мужчина, протягивал ему руку.

— А, Марек! Привет, как дела?

— Да так, потихоньку, хоть удавись… Ты надолго к нам в этот-то раз? Посидели бы, что ли… Или тебе, как всегда, некогда?

— Ну почему же — на доброе дело всегда время найдется. А ты чего такой смурной, у тебя же вроде всегда все по плану шло? Или как?

Марек вяло махнул рукой.

— Да… самочувствие хреновое, а все остальное — так себе, движется понемногу. Жизнь какая-то дурная настала: полоса черная, полоса белая…

— Не все так плохо, дружище. С точки зрения дальтоника твоя жизнь — радуга.

— A-а, брось ты, не до анекдотов мне сейчас.

— Ну, в таком случае нам с тобой действительно необходимо посидеть. Есть приятное практическое предложение — завтра в «Поплавке».