Бычок дернулся в сторону Глеба:

— Ты че, провоцируешь нас, да? Провоцируешь?

Старший товарищ нетерпеливо осадил его.

— Хорош базарить.

И, обращаясь уже к Глебу, продолжил:

— Чего ты хочешь?

— Я? Ничего.

Капитан Глеб Никитин слегка сдвинул черные очки вниз и весело посмотрел ясными голубыми глазами на «коллег».

— Вы хозяева — вам и решать. Я здесь только гость и всего лишь передаю вам просьбу Володи. И все. Думайте сами. Я уверен, господа, что ваше решение будет правильным и объективным.

После секундного замешательства старший скомандовал напарнику:

— Поехали.

Тот зашипел:

— Ты чего? А Кузьме мы что скажем?

— Пошли давай. Всего неделя, а там разберемся.

Второй покачал головой и снова ткнул пальцем в Данилова:

— Только ты, портняга, не думай, что совсем отскочил. А ты… лектор, если что-нибудь не так пойдет! Ну, если лечишь…

Не договорив, коротышка плюнул на ковер.

Лучезарно улыбаясь, Глеб миролюбиво всплеснул руками:

— Коллеги, он никого из нас не лечит. Ему уже стыдно лечить людей. Он стремительно исправляется, почти исправился, все уже понял… Не так ли, уважаемый, а?

Глеб Никитин пружинисто поднялся из кресла, шагнул к Герману и бросил дымящуюся сигару в рюмку с коньяком, которую тот все еще по рассеянности вертел в руках.

— Скажи дядям спасибо. В самом деле, благодарю вас, господа. От имени всех текстильщиков нашей планеты.

Когда Герман проводил гостей и ворвался в кабинет, Глеб стоял около глобуса. Солнечные очки он успел косо и траурно повесить на угол одной из настенных рамок и, легко насвистывая, рассматривал загадочные поверхности дальних стран.

— …Ну, Глеб! Ну, ты даешь! А сигара-то?! Во дает! А кто такой, этот твой Литовец? Авторитет знакомый или крутой какой из бизнеса, а? Наши-то пацаны его имечко сразу же прочухали, хвосты прижали! Как ты их! Ну-у! Вова Литовец господина Данилова лично видеть хочет?!

Герман кривлялся, с облегчением и удовольствием вспоминая недавний разговор.

— Это надо же такое организовать! Ты, Глеб, просто как адвокат какой лихой, отшил их!

— Не подпрыгивай особо.

Аккуратно рассматривая в стекле президентского портрета свое отражение, Глеб застегнул пуговицу на рубашке.

— Вова Литовец — простой таксист в Питере, частенько меня там встречает и из Пулково в город подвозит. Хороший мужик, трудился раньше инженером на хлебозаводе, теперь вот своим грозным ФИО некоторых безмозглых бизнесменов выручает…

Не прекращая бегать от окон к дверям, Герман слегка было нахмурился в задумчивости, но почти сразу же снова просиял большим радостным лицом:

— А ты же ведь и не куришь, правда?!

— Только ради тебя я взял в рот эту гадость. И заметь, если бы я закашлялся, то ты, предприниматель хренов, сейчас мычал бы где-нибудь в лесу, привязанный к большому хвойному дереву.

— Но ведь пронесло же! Сам бог велел нам еще по рюмашечке! Давай, Глеб, поддержи компанию!

— Ни-за-что. Мне пора. Ребенок ждет. И обезьянки волнуются в зоопарке по поводу моего отсутствия.

Данилов растерянно остановился посреди кабинета:

— А я как же?

— Прятаться тебе нужно, исчезнуть из города срочно и прочно. Провалиться сквозь землю на эти семь дней. Если только ты мне не врешь, что через неделю у тебя будут деньги для расчетов с этими чудесными ребятишками.

— Не-е! Ты что, зуб даю! Все будет как надо, отвечаю! А где мне прятаться-то? Ты-то чего предлагаешь?

— Не предлагаю, Герман, а приказываю.