— Вот, смотри! А ты на Марека так.!.. Не надо так на него! Теперь я сыну деньги отвезу, теперь он живой и здоровый будет! Я снова работать пойду, тещу упрошу снова на зверюшник меня взять, теперь-то я сдравлюсь, умею же, не хуже ведь… А ты!.. Я ведь тебя так ждал, Глеб…

— Лучше этому подонку признаться во всем самому. Если нагадил что по глупости — имей мужество сказать об этом вслух, объясниться перед всеми. Улик достаточно, чтобы ему не поздоровилось. Судить гада будут, с милицией приедут!

— А Марека-то тебе зачем касаться?

— Ты для начала успокойся. Умойся как следует. Посмотрись в зеркало. Ты часто подходишь к зеркалу, Серега? Может, стоит почаще, а? Никто твоего любимого Азбеля пока трогать не собирается. Над тем, что ты сейчас мне рассказал, я подумаю. Крепко подумаю. Обещаю.

Капитан Глеб сел напротив Серова и положил руки ему на колени.

— А теперь, огородный мой Робинзон, когда я тебя покину, приводи себя окончательно в порядок, будь на месте. Кстати, завтра вечерком у Виталика Панасенко мы все вместе посидеть собираемся. Я думаю, что стоит поговорить нам по-свойски, прояснить общий горизонт, а то непорядок какой-то получается. Приезжай и ты обязательно. Будем ждать. И чтобы больше никаких соплей, никаких комплексов! Никого не слушай — тебя приглашаю я. Лично. Понял?

Продолжая глядеть на Глеба блестящими от слез глазами, Серов покорно кивнул.

— Лады. Тогда я потопал.

— Давай провожу тебя до ворот-то… У меня же керосинка здесь есть, посвечу под ноги, темно ведь уже.

— Не надо, обойдусь. Собак у вас тут на ночь в свободный поиск не выпускают?

— Да не, не выпускают… У нас на дачах-то дежурит один омоновец, с доберманом, подрабатывает иногда, но он только во вторник будет. А сегодня нет, сегодня сторож без собак. Ну, прощай…

Безразлично и невнимательно перешагивая через блестевшие лужи, капитан Глеб Никитин зябко сжимал кулаки в карманах. Вспоминалась так и не выпитая водка на грязном столе.

«Так и есть! Ты промедлил, светло-серый…»

Звонок мобильника застал Глеба уже за воротами дачного общества, на остановке, где он минут пятнадцать с поднятой рукой жмурился на яркий свет фар и уворачивался от брызг пролетавших мимо него по окружной дороге грузовиков.

— Алло… Кто? Галина? А, ну да, узнал конечно. Что? Какая машина? Сбила машина? Кого? Марека?! Где? Нет, где он сейчас?! Дома? Хорошо. Нормально, говорю. Давайте завтра, в гостинице. Да, у меня в гостинице. Часов в одиннадцать вам удобно будет? До завтра. До свидания.

Капитан Глеб невольно отшатнулся, когда около него притормозила фиолетовая «девятка».

— Куда тебе, парень?

…Долгожданная громкая музыка, одновременно грохочут медные трубы и пищат маленькие скрипки… много света вверху и вокруг, скрип паркета под шагами крупных мужчин, тонкий стук каблучков изящных женщин, разноцветные блики бриллиантовых украшений переливаются по близким блестящим колоннам… Странные почтительные слова, медленные поклоны и твердые руки.

Пробел. Промежуток без слов и событий. Мокрая улица, сильный дождь, глухие выстрелы. Кто-то пробежал рядом, визг машины на повороте… Все это вдали, смутно и ненужно… Потом подробности — кожаная сумка в кустах — деньги, много денег, ровные пачки долларов!!! Сколько же в такой сумке может быть денег? Миллион долларов? Нет, лучше два! Пусть будет ровно два миллиона четыреста тысяч… А сколько это все весит? Килограммов двадцать, тридцать… Ничего, пусть так… Не очень тяжело… Как унести, где спрятать?.. Лучше в лесу… дома не надо. Хорошо, что под руками есть большой прочный пакет, — часть денег переложить в него, никто и не запомнит — без сумки ведь, вроде как с цветным пакетом, за продуктами… за остальными деньгами нужно будет приехать потом… Нет, потом их брать опасно — могут выставить засаду.