Слева во всю ширину уже видимого неба протянулась хорошая летняя синь. Совсем скоро из-за новой кирпичной девятиэтажки должно было показаться и солнце.

Выходной день привычно отменил ранние трудовые потоки в направлении заводских проходных, и редкие прохожие тянулись одинаково неспешно на рынок, на автовокзал и в сторону железнодорожной станции.

На стоянке напротив гостиницы с ночи оставались дремать в своих машинах два таксиста. Вот один решительно очнулся, перебрался в машину соседа, сел на переднее пассажирское место, начал потягиваться. Протянул зажигалку второму. Подъехала еще одна желтая «Волга». Ее водитель подошел к машине, где сидели его коллеги.

«А, знакомец!»

Именно этому, в коричневой куртке из кожзаменителя, Глеб посоветовал позавчера хорошенько проветривать машину. Наверно, у парня давняя механизаторская привычка хлебать суп-лапшу за рулем.

Из остановившейся у газетного киоска «газели» выскочил кругленький дядечка в приятном плотном комбинезоне, открыл своим ключом ящик в синей боковой стенке, забросил туда две обернутые в коричневую бумагу пачки и умчался.

Через двенадцать минут прибыла на рабочее место и сама киоскерша, молодая, но сильно толстая женщина с зонтиком; сквозь витринное стекло было видно, как она переобувалась за прилавком, потом с привычным тщанием разрезала ножницами упаковку коричневых пачек.

«Так, по выходным дням в маленьких городках свежих газет не бывает… Наверно, гороскопы сегодня привезли. Или расчески.»

С интервалом в двадцать секунд с разных сторон подошли к киоску два пенсионера. Тот, что в шляпе, кивнул первым и поклонился другому. Молодуха расторопно выдала им какие-то цветные газеты, поочередно что-то сказав каждому, и опять закрыла окошечко. Одинаково засунув прессу в карманы похожих плащей, пенсионеры постояли около киоска еще минут десять, вежливо подвигали в приятной субботней дискуссии руками и мирно разошлись.

К тротуару подрулил и остановился «Москвич». Глеб не различил водителя, но киоскерша приветливо покивала тому через стекло. «Москвичок» газанул дальше.

Неопрятный таксист подошел к киоску, наклонился. Не открывая «амбразуры», женщина сердито замахала на него ладошкой.

«Прогнала… Наверно, и ей этот тип чем-нибудь не глянулся.»

Снизу, из гостиничного буфета, потянуло теплым столовским запахом.

«Как обычно, разогревают остатки вчерашнего ужина на сегодняшний завтрак…»

У подъезда гостиницы, прямо под окном, плотно встал под погрузку белый фургончик. С непривычной утренней резвостью странно одетые люди начали быстро выносить из фойе к грузовичку какие-то специальные ящики. Одетый не по-местному высокий лысоватый мужчина все равно гневался на суетящихся людей и тряс пачкой разрозненных бумаг.

«Артисты. Сегодня же у них съемки на Горелой Гряде…»

Капитан Глеб вспомнил объявление на внутренней двери гостиницы, строго призывающее членов группы фильма «Черный пилигрим» не опаздывать к раннему отъезду на съемки.

В центр проехал шестой, нет, седьмой с утра троллейбус. Хлопнула дальняя дверь в коридоре.

«Ла-адно, начнем готовиться…»

Когда-то Глеб пытался гадать, почему во всех провинциальных гостиницах такие одинаково короткие полотенца, но потом отказался от мысли найти этому феномену достойное технологическое объяснение. Дешевое мыло тоже пахло невкусно, но горячая вода была действительно горяча и булькала из душа исправно.

В комнате зазвонил гостиничный телефон. Чертыхаясь и оставляя на скрипучем паркетном полу мокрые следы, Глеб Никитин проскакал на одной ноге к столу и поднял тяжелую черную трубку.

— Привет, послушай, ты до рынка не прогуляешься со мной сейчас? Я тут хочу купить кой-чего для Назарова да съездить с утра к нему в больницу, проведать.