Регине наложили шесть швов на запястье. Кейт глядела на нее и удивлялась тому, как неудачно складывалась жизнь этой женщины. Когда Регина была спокойна, то становилась почти красивой: правильные черты, густые рыжие волосы, которым не хватало только хорошего ухода. Разглаживались морщины, из глаз исчезала настороженность, открытый взгляд вызывал симпатию.

Кейт взяла руку Регины в свою, ласково пожала и почувствовала робкое ответное пожатие. Кейт вспомнила о своей дочери Лиззи. Некоторое время та тоже принимала наркотики, но рядом с Лиззи постоянно находились ее мать и бабушка. Регине же, как выяснилось, не на кого было опереться, не с кем поделиться своими бедами. Все ее достояние — трое детей, муниципальная квартира и наркотики. Смертельная комбинация. Одиночество — худший тип несчастья, это Кейт хорошо знала.

Она увидела, что Регина открыла глаза.

— Тебе лучше, — сказала Кейт тихо. — Постарайся уснуть.

Регина еще находилась под действием таблеток. Она кивнула и хрипло произнесла:

— Я никогда не причиняла вреда своему малышу… Никогда. Единственный человек, которому я вредила, это я сама.

Кейт не нашлась, что ответить.

Выйдя из больницы, Кейт закурила и присела на скамейку, чтобы собраться с мыслями. Она вспомнила, как приходила в эту больницу к Мэнди, дочке Патрика. Перед глазами Кейт стоял образ Мэнди, лежащей на больничной койке после операции. Череп ее хирурги вскрыли, чтобы снять давление на опухший мозг. Мэнди Келли зверски избили. В ту ночь Кейт не сомкнула глаз — она дежурила в больнице, а отец Мэнди — этот сильный мужчина, к тому же крупный местный бизнесмен — завоевал не только ее уважение, но и любовь. То, как переживал Патрик несчастье с дочерью, затронуло чувствительные струны в ее душе.

К тому времени Кейт уже десять лет работала в сыскном отделе полиции и узнала о жизни достаточно, чтобы понять человеческую суть Патрика Келли. Она знала: по меркам порядочных граждан он был плохим человеком. Но он жил по другим жизненным правилам, и приходилось признать, что эти правила работали на него. Вдобавок ее собственный начальник Ретчет состоял в сговоре с Келли.

И все-таки какая-то сила влекла Кейт к Патрику Келли. Она многое ему простила и предпочла поверить в него и в то, что он изменится ради нее.

Патрик бросил криминальные дела, стал законопослушным гражданином. Такого доказательства любви Кейт вполне хватило. Она решила связать с Патриком свою жизнь и больше не противиться зародившейся любви.

Для такого человека, как Патрик Келли, повернуться спиной к собственному прошлому означало проявить огромное мужество. Такого человека можно любить и уважать. И она действительно любила его всем сердцем.

Патрик сидел в оранжерее и с удивлением слушал Вилли.

— Кажется, Микки был связан с Джоуи Партриджем и Джеки Ганнером, — сообщил Вилли.

— Кто тебе это сказал?

Вилли пожал плечами:

— Я многое слышу на улице, Пэт. Я же еще живой, черт возьми!

— Н-да, похоже на то. Но что за дела у него были с ними?

Вилли усмехнулся:

— Старая профессия. Скажи по правде, Пэт, Микки всегда занимался птичками, то есть шлюхами?

Патрик почувствовал, как его охватывает злоба против покойника. Даггон, проклятый сутенер!

— Не европейские ли птички? — спросил Патрик.

Вилли кивнул.

— Откуда у тебя такие сведения?

— Птичка на хвосте принесла, — скаламбурил Вилли.

Патрик усмехнулся, видя самодовольное выражение лица своего помощника, и спросил:

— Думаешь, именно они разделались с ним?

Вилли развел руками:

— Ну кто-то же сделал это, Пэт.