Впервые она затихла и через некоторое время ответила:

— Он требовал у Микки деньги, которые вроде бы ты взял из клуба.

Патрик вытаращил глаза:

— Ты что? Это же мои деньги, мой клуб.

— Не клубные деньги, Пэт, а пятьсот тысяч долларов, которые русский мужик там оставил.

Патрику показалось, будто его хватили по голове топором.

— Пятьсот тысяч долларов, оставленных в моем клубе каким-то русским? Ты что, наглоталась наркотиков или свихнулась? Каким русским?

— Господином Стронским или что-то в этом роде. У него очень заковыристое имя. Он собирает долги для крупных русских наркодельцов. Я думала, что ты с ним заодно. У меня сложилось такое впечатление. Они используют клуб для передачи денег и как место встреч. Ты должен был бы знать, Пэт.

— Черт побери, Пэт, ты — конченый человек, — прокомментировал Вилли, хотя Патрик и сам уже понял весь ужас ситуации.

— Еще кто-нибудь замешан в эти дела? — спросил Келли.

Марианна пожала плечами:

— Я знаю только про Броутона. Но и он ужас какой крутой, хоть с виду дурак дураком.

Она заметила испуг на лице Келли и задрожала от страха. Если уж Патрик напуган, значит, есть чего бояться.

Когда Келли выходил из квартиры, она дрожащим голосом напомнила:

— Не забудь про мою компенсацию. Я хотела бы ее получить до того, как тебя грохнут. Большое тебе спасибо.

— Одного у Марианны не отнимешь — она знает, как окрутить мужика. Неудивительно, что старый Даггон малость свихнулся, слушая ее день и ночь.

— Мы сидим в дерьме, Вилли, — глухо сказал Патрик.

Вилли отпер дверцу «роллс-ройса».

— Да, точно сказано.

— Где искать русского?

— Очевидно, в «Красотках», как она сказала, — ответил Вилли и завел мотор. — Может, тебе стоит заглянуть туда? Сэкономишь массу времени на их поиск. Пусть они сами найдут тебя.

— Они найдут меня, когда захотят.

— Мудро сказано. Хорошо, что ты расстался с Кейт. Русские захотели бы добраться до нее, Пэт. Они живут за счет нечестных полицейских и нечестных чинуш из министерства внутренних дел, это факт. Я имею в виду, что они сейчас все могут — паспорта, оружие и все такое прочее. Один район Лондона, часть Ноттинг-Хилла, они теперь называют Москвой.

— Вилли, — тихо сказал Патрик, — ты не закроешь свою пасть?

Они выехали из Лондона в молчании.

Констебль Харт поставила чашку с кофе на стол Кейт.

— Вы неважно выглядите, мадам.

Кейт потянулась:

— Да, устала. Есть что-нибудь новое?

— Вам звонили, — сообщила девушка. — Роберт Бейтман из социальной службы, по поводу Регины Карлтон. Я сказала, что вы перезвоните ему завтра.

Кейт зевнула.

— Спасибо, дорогуша. Собирайся домой.

Девушка кивнула и сказала ласково:

— И вам тоже надо бы домой.

Зазвонил телефон, и Кейт подняла трубку.

— Привет, Лиззи. Как дела?

В голосе Кейт слышалась радость. Она улыбнулась девушке-констеблю, когда та уходила.

Кейт слушана рассказ дочери о жизни в Австралии. Это была третья поездка Лиззи туда, и у Кейт возникло предчувствие, что на сей раз дочь не вернется. Она ничего не имела против, так как Австралия очень подходила Лиззи, и Кейт знала, что дочь там счастлива — под ярким солнцем, в стране молодости. А ей так хотелось, чтобы дочь была счастлива.

— Как бабушка?

Лиззи рассмеялась.

— Ей здесь нравится.