— Ты бесстыжий наглец, Патрик Келли. Ты унизил меня перед моим начальником, скрыв информацию, которая, как ты знал, поставит меня в неловкое положение, а теперь просишь о каком-то одолжении. Разве я похожа на идиотку?

— Ты знаешь, Кейт, ты сейчас говоришь как полицейский, — сказал Патрик раздраженно. — «Скрыл информацию…» Почему не сказать «заткнул пробку», как говорят нормальные люди?

Кейт возразила:

— Потому что, в отличие от так называемых нормальных людей, у меня есть немного мозгов и я не хочу разговаривать как низкопробный гангстер. Извини, Патрик, присутствующие, конечно, не в счет.

Колкость попала в цель — Кейт видела, что он пришел в ярость.

— Ты, злобная сука! Налетаешь на меня — давай, продолжай. Я знаю о тебе больше, чем ты сама. Я знаю о тебе все. Ты можешь выпячивать свое «я» перед маленькими поганцами в полицейском участке, но не смей разговаривать таким тоном со мной. Я подобрал тебя и отчистил после того, как твоя глупая кобылка Лиззи перетрахалась почти со всеми в Грантли, а затем наглоталась таблеток и устроила переполох. Я никогда не упрекал тебя, подруга. Я выслушивал твои рассказы об этом жеребце Дэне и закрыл очень многие дела из-за тебя, так что не называй меня гангстером. Когда я был нужен, я всегда оказывался рядом. Знаю, я не ангел, но если кому-то хочется посмотреть на чьи-то сиськи, в чем проблема? Лишь бы я не показывал ему твои. В чем, собственно, дело?

Она пристально смотрела на его лицо, которое еще любила. Она всегда хотела, чтобы он был рядом, — даже когда у него прибавилось морщин и седины. Он был великолепен, потому-то Кейт в свое время и не смогла устоять перед ним. Но теперь этот номер не пройдет.

— Не говори со мной так, Патрик Келли. Я не состою в полку твоих проституток.

Он с раздражением хлопнул ее по руке:

— Перестань называть меня Патрик Келли. Ты говоришь как моя несчастная мать.

— Не дотрагивайся до меня. Ты не можешь без насилия. Сильный мужчина, крепкий мужчина. Ты не производишь на меня впечатления, Патрик Келли. Никакого впечатления. Ты врал, интриговал и разрушал доверие, которое, как я думала, существовало между нами. Мне требовалось то, чего ты никогда не мог мне дать, а именно честность. Я всегда была с тобой честной, но мне не нужны твои темные делишки. И я не делала ничего такого, что могло бы оскорбить тебя.

Она говорила правду. Он мучился, зная, как она страдает. Однако перед ним стояла задача, которую следовало решать.

— Ты нужна мне, Кейт, — повторил он настойчиво. — Я хочу попросить тебя сделать для меня то, что, я знаю, не в твоих правилах. Но я тем не менее прошу, любимая, ведь сам я сделал бы для тебя все, что угодно.

Кейт притихла, почувствовав в его словах тревогу, даже страх.

— Ты не поверишь, в какое дерьмо я попал, — продолжал он. — Я не могу выбраться, не навредив очень сильно некоторым людям. Я говорю это тебе потому, что ты хочешь честности. Черт побери, ты на сей раз ее получишь. Мне нужно, чтобы ты пошла против всех своих принципов, чтобы помочь мне. Я знаю, ты сделаешь так, если я тебе все объясню.

Он посмотрел в ее настороженные глаза, и ему очень захотелось ее поцеловать. Но он знал: этого делать нельзя. Он сам разрушил близость и доверие, и требовалось время, чтобы их вернуть. Время, которого у него не было.

— Боже мой, что ты натворил, Пэт? — тихо спросила она.

Страх в ее голосе рассердил его. Она думает, что он убил Даггона. До него это наконец дошло, и ему стало до боли обидно.

— Вся моя проблема в том, что я стал партнером в одном бизнесе. Клянусь Богом, Кейт, это правда. Я не прошу ничего невыполнимого.