На диване, весь в крови, спал Патрик Келли.

Каждое утро ровно в 6.15 Джули Мэннинг выгуливала свою собаку, таксу со спокойными карими глазами и послушным характером. Они гуляли одним и тем же маршрутом: через лес к озеру, где располагались площадки для гольфа. Чертенок — так звали собаку — любил бегать по лесу и облаивать все живое.

Когда они вышли на широкую тропинку, по которой местные жители совершали пробежки или прогуливались с собаками, глазам Джули открылась странная картина. Прямо на траве лежал ребенок. Рядом стояли ботиночки и лежали аккуратно сложенные носочки. Девочка, вся посиневшая от холода, тяжело дышала.

Джули сняла с себя теплую куртку и, закутав в нее ребенка, что есть духу побежала домой. На бегу она озиралась по сторонам, словно надеясь увидеть того, кто ей объяснит, какого черта маленькая девочка делает одна в лесу в такое холодное утро, к тому же либо одурманенная, либо тяжело больная. Джули читала о подкидышах, но никогда в жизни не думала, что ей придется самой наткнуться на брошенного ребенка. Чертенок лаял как безумный, но Джули все равно продолжала бежать. Ребенок не шевелился. Она крепче прижала его к груди, пытаясь согреть окоченевшее тельце своим теплом.

Когда Кейт разбудила Патрика, он долго собирался с силами и наконец заговорил:

— У меня проблемы, Кейт. Мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться.

Она содрогнулась, разглядывая его окровавленную одежду и испуганное лицо. Насколько еще ее сегодня хватит?

— Послушай, Кейт, я согласен, что сам во всем виноват. Но я и предположить не мог, что такое может случиться. Это все из-за того русского — Бориса. Он использовал мой клуб для отмывания денег и проституции. Я ничего не знал, клянусь тебе. Я должен все уладить, и я улажу. Но, любимая, мне нужна твоя помощь.

Кейт села в кресло возле камина и холодно спросила:

— Чего ты от меня хочешь?

— Проверь его по компьютеру, посмотри, что у вас есть на этого Бориса. Кто предупрежден — тот вооружен, так, кажется, говорят.

Кейт фыркнула:

— Знаешь что, Пэт? Ты умеешь подкинуть работу. Думаешь, я брошусь к тебе со всех ног по первому твоему зову? Тебе никогда не приходило в голову, что жизнь, которую ты ведешь, — основная причина твоих проблем? Что, общаясь с подонками, ты не застрахован от подобных вещей? Мне жаль тебя, Пэт, искренне жаль.

Он запустил руки в свои короткие темные волосы и закусил губу. Он всегда так делал, когда старался удержать себя в руках.

— Слушай, Кейт, ты знала, из какого я мира. Я никогда ничего от тебя не скрывал…

Она прервала его.

— Неужели? — Голос ее был полон сарказма: — Я знала о твоем клубе «Красотки», да? Откуда же я о нем узнала? Телепатия, да? Или о том, чей это клуб, пишут на заборах огромными буквами? Видать, сильно тебя приперло, Патрик Келли. От тебя не добьешься правды, даже если твоя жизнь от этого зависит. Не в твоем это характере. Деньги — вот все, что тебя интересует. Причем любые деньги, можно и грязные. Женщин и девушек унижают ради нескольких паршивых фунтов, лишь бы клиент остался доволен. Джорджу Маркхэму наверняка понравился бы твой клуб, название как раз в его вкусе. Я помню, как ты рассказывал о разных подпольных клубах. Там ты поднабрался опыта, да?

— Не вмешивай сюда убийцу моей дочери, Кейт. Мэнди не имела ничего общего со всем этим.

Кейт горько рассмеялась:

— Не имела? Возможно. Но не ты ли три года назад после ее смерти в этой же самой комнате «переоценивал жизненные приоритеты»? Это был спектакль, да? Какая роль отводилась мне, Пэт? Ты хотел иметь у себя дома полицейского, преданно смотрящего тебе в глаза?

Келли молчал.