Дженни и Кейт пытались найти хоть какие-нибудь зацепки в показаниях Мэри Паркс и Керри Элстон. Детей Элстон допросили, но толку от их показаний было мало. Хорошо вышколенные детишки твердо знали, что некоторые вещи нужно хранить в секрете. Казалось, они просто хотят как можно скорей вернуться к маме. Кейт всегда поражалась способности маленьких детей быстро восстанавливать физические и душевные силы. Регине Карлтон этого не удалось. Врачи сказали, что у нее нервный срыв, и запретили ее допрашивать. Ее детей передали на попечение суда.

— Если Кевин Бленкли — один из тех мужчин на фотографиях, тогда он должен знать помимо Дэйва Карлинга и других, — сказала Дженни. — Мэри Паркс тоже знала его. Есть шансы, что она знает и остальных. Причем знает достаточно близко, если судить по фотографиям. Поэтому мы должны сосредоточиться сейчас на ней. Керри слишком строптива, вот в чем проблема. Она знает, что ей все сойдет с рук, но если она признает свою вину, ее ждет наказание. Итак, всю полученную информацию мы должны использовать против нее. Она как миленькая согласится на сделку, но я пока этого не предлагаю. Пусть помучается немного.

— Большинство женщин-педофилок соглашается на сделки, — продолжала Дженни, видя, что Кейт слушает ее с интересом. — Один из каждых трех педофилов, как правило, женщина. Трудно в это поверить, да? Кажется, будто не может женщина так поступать с детьми, особенно с собственными детьми. Женщинам-педофилам порой удается избежать наказания лишь по одной причине: в сфере юриспруденции работают в основном мужчины, которые просто не ждут от женщин ничего подобного. Знаешь, Кейт, даже ФБР считает, что женщин просто впутывают в подобные преступления. Словно принадлежность к другому полу снимает с них всякую ответственность. Самые отъявленные педофилы, с которыми я сталкивалась, были женщины. Вспомни Майру Хиндли. Если бы не магнитофонная запись с ее признанием в изнасиловании малышки Лесли Анны Доуни, она наверняка отделалась бы легким испугом — просто как женщина, которую втянули в грязное дело. Разумеется, она сама стремилась поучаствовать в этом. В противном случае ничто на свете не может заставить человека заманивать детей, чтобы маньяк расправлялся с ними.

Кейт слушала с восхищением. Дженни оказалась настоящей ходячей энциклопедией по преступлениям на сексуальной почве. Все дела педофилов и насильников до мельчайших деталей сохранялись в памяти Дженни. Она вела против этих зверей в человеческом образе свой личный крестовый поход.

Раздался звонок, и Кейт подошла к телефону.

— Пришла мать Мэри Паркс. Она хочет поговорить с нами, — положив трубку, сказала Кейт.

Дженни вскинула бровь:

— Надеюсь, у нее есть для нас новые факты. Я с удовольствием прищучила бы ее дочурку. Знаешь, Кейт, я никогда не думала, что скажу такое про ребенка, но эта девица — мерзавка, и, по моему мнению, никто не смог бы ее такой сделать: она такой уже родилась.

Кейт кивнула — она была согласна с каждым словом Дженни. Спустя пять минут они изумленно слушали рассказ Триши Паркс. Даже Дженни поразилась, насколько глубоко малолетняя девчонка увязла в преступлениях. Женщина говорила о своей одиннадцатилетней дочери как о матерой преступнице.

— Она сказала мне это, когда я пришла к ней рассказать об отце… О том, что он сделал. — Голос Триши дрогнул. Прежде чем продолжить, она сделала глоток воды. — Она сказала мне: «Ему стоило прирезать не только Кевина, но и его брата». Я даже не знала, что у Кевина есть брат. Я навестила мужа в изоляторе, и он подтвердил слова Мэри. У Кевина действительно есть брат. Он живет где-то в Ист-Энде. Его зовут Джереми Бленкли, но он часто пользуется псевдонимами: иногда Картер, иногда Маккэнн.