В понедельник я встаю с кровати и иду на тренировку. Всем сразу становится понятно, что мы с Истоном в ссоре. Он стоит на одной боковой линии, я – на другой. Между нами больше чем стадион. Черт, между нами такая пропасть, что туда мог бы вместиться весь Атлантический океан.

После тренировки в коридоре меня останавливает Вэл. У меня возникает непроизвольное желание прикрыть яйца.

– Просто скажи мне, что с ней все в порядке, – умоляет она.

– У нее все отлично.

– Она злится на меня? Я что-то не то сделала? – спрашивает Вэл дрожащим голосом.

Проклятье. Почему никто не может взять себя в руки?

– Я кто, ваш личный психотерапевт? Понятия не имею, почему она не звонит тебе, – рычу я из-за охватившей меня злобы.

Лицо Вэл морщится.

– Это подло, Рид. Она и мой друг тоже. У тебя нет никакого права прятать ее от меня.

– Если бы Элла захотела связаться с тобой, она бы тебе позвонила.

Не надо было мне это говорить, но мир и так уже катится в тартарары. Я не могу забрать свои слова назад, потому что Вэл убегает прочь.

Если Элла еще не питает ко мне ненависти, то она точно возненавидит меня со всей силой, когда вернется и увидит весь этот беспредел, который я натворил.

Взбешенный и растерянный, я поворачиваюсь и бью ногой по шкафчику. Металлическая дверца перекашивается от удара, который отдается по всей ноге. Не сказать, что это приятное ощущение.

В коридоре раздается смех. Я разворачиваюсь и вижу, как Ист протягивает руку, а Доминик Брунфелд что-то кладет ему на ладонь. Еще несколько ребят из нашей команды достают банкноты и отдают их Истону.

– Никогда не думал, что увижу, как ты будешь сходить с ума из-за девчонки, – говорит Дом, проходя мимо меня. – Ты подвел всех нас.

Я показываю ему средний палец и жду, когда со мной поровняется Ист.

– Не хочешь объяснить, что здесь происходит?

Ист машет веером из банкнот перед моим лицом.

– Самые легкие деньги в моей жизни. Ты съехал с катушек, брат. И все в школе об этом знают. Когда ты потеряешь самообладание, было лишь вопросом времени. Поэтому Элла и сбежала.

Я тяжело дышу через нос.

– Она вернется.

– Тебе волшебным образом удалось найти ее этой ночью? – он разводит руки в стороны и вертится на месте. – Потому что ее здесь нет. Ты ее видишь? Дом, ты видишь Эллу?

Взгляд Доминика перемещается с меня на Истона и обратно.

– Нет, он ее не видит. А ты, Уэйд? Ты ее видишь? Или она пойдет с тобой в туалет?

– Заткнись, Ист.

В его глазах вспыхивает боль, и он делает движение рукой, как будто закрывает рот на молнию.

– Затыкаюсь, Мастер Рид. Ты же единственный знаешь, как будет лучше для Ройалов, да? Ты все делаешь правильно. Получаешь хорошие оценки. Играешь в футбол. Трахаешь только правильных девчонок. Но вот только когда ты ошибаешься, это затрагивает всех нас. – Он обхватывает рукой мою шею и притягивает к себе так близко, что мы соприкасаемся лбами. – Так почему тогда тебе не заткнуться, Рид? Элла не вернется. Она мертва, как и наша дорогая мамочка. Только в этот раз это не моя вина. А твоя.

Меня захлестывает чувство стыда. Густая, мерзкая субстанция облепляет мои кости и тянет вниз. Я не могу убежать от истины. Брат прав. В маминой смерти есть доля и моей вины, и если Элла мертва, то здесь вина лежит на мне полностью.

Вывернувшись из хватки Истона, я возвращаюсь в раздевалку. До сегодняшнего дня мы с братьями никогда не ссорились на глазах у других.