Четыре «Шаха», три «Ракшасса» и два отбитых у хашмитов «Гренделя». Вот и весь скромный парк техники, который имелся у группировки Вейл. Правда с ней была связана и определённая, но логичная в их обстоятельствах проблема. Точнее не с самой техникой, а с дополнительными запчастями и вооружением для них. С каждым разом их становилось всё меньше и меньше, и скоро машины уже не смогут сражаться, потому что им просто нечем будет их чинить после очередной поломки.

Лиза выпрыгнула наружу и с удовольсвтием потянулась, разминая тело после долгое поездки. Она была не из тех, кто любил долго сидеть в кресле без возможности встать и пройтись. Заметив её, от стены отделилась невысокая, темноволосая фигура и направилась прямо к ней.

— Привет, Вимал, — Лиза кивнула подошедшему к ней парню, — как тут у вас дела?

— Всё тихо, Лиз. По крайней мере пока.

На лице Эранди царило задумчивое выражение, словно он хотел что-то сказать, но по какой-то причине ни как ни решался. И Лиза это заметила.

— В чём дело?

— Кажется, я знаю, как решить нашу проблему с дополнительными запчастями для машин. А заодно, возможно, способ найти новое место взамен этого, — произнёс он, глядя на стоявший у дальней стены «Шах».

Точнее, так могло показаться со стороны.

Сам же Вимал смотрел на невысокую и худую девушку с заплетёнными в хвост светлыми волосами. Лата ковырялась в приводах левого плеча своей машины, даже не обратив хоть какого-то внимания на вернувшиеся назад машины. Вималу казалось, что в последнее время она потеряла интерес вообще ко всему вокруг. Он больше не видел того беззаботного и весёлого выражения на её лице, к которому так привык за время совместной с ней службы.

Они были друзьями.

А после тех событий, возможно даже чем-то большим.

Но «Кровавый понедельник» всё изменил. Для всех. Нельзя остаться прежним человек, наблюдая, как твою семью выводят на плаху. Тот день изменил и сломал что-то в каждом из них.

Лата словно потеряла всякий интерес к жизни. Даже оставаясь наедине, она была холодна и отстранённа. Вимал мог часами с ней говорить и добиться лишь простых, ничего не значащих односложных ответов. Когда-то полная энергии и жизнерадостности девушка превратилась в холодный механизм, подчинённый всего лишь одной, единственной цели.

И больше всего на свете, Лата хотела убивать.

Даже сейчас, глядя на то, как она регулирует плечевой привод своего мобильного доспеха, её движения были больше похожи на движения робота, нежели живого человека. Будто она исполняла заложенную в неё программу. Точно. Скрупулёзно.

И это пугало Вимала больше всего...

Голос Лизы вывел его из задумчивости.

— Вим? Эй!

— Да, прости. Я задумался.

Лиза с подозрением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на стоящий у дальней стены мобильный доспех.

— Так о чём ты хочешь поговорить?

— А, да, прости. Мы когда штурмовали «Тихар» и вытаскивали пленных, ты приказала просмотреть списки заключённых...

— Да, да, я помню. И что?

— Я тогда нашёл там вот этого парня, — ответил Вимал и протянул ей планшет.

На экране было изображение мужчины, лет тридцати-тридцати пяти, но в эпоху, когда процедуры по продлению жизни были практически общедоступны, реальный возраст определить всегда было трудно. С лёгкими арабскими чертами во внешности. Длинной и густой гривой волос, цвет которых был ближе к тёмно-красному, нежели оранжевому. На лице была короткая бородка и усы. Почему-то Лизе он показался смутно знакомым. Она не могла сказать, почему именно, но что-то в этом лице её насторожило.

Глаза, — вдруг поняла она. Это были глаза, которые Лиза каждый день видела в зеркале, в своём собственном отражении.