—Ну? — с улыбкой поинтересовался Алан. — Как вам корабль?

— Внушает, сэр, — вежливо кивнул Том, — хотелось бы узнать о нём побольше.

Губы Леви растянулись в радостной ухмылке.

— О, это очень просто организовать, коммандер. Хотите, устрою вам экскурсию по дредноуту? Гарантирую, это не забываемое зрелище. Один на один «Месть» может надрать задницу любому кораблю в галактике. Поверьте, уж я-то в этом уверен.

В словах Алана сквозила ничем не прикрытая гордость, столь хорошо знакомая самому Райну. Сколько раз он слышал похожие интонации от Уинстона, когда тот говорил о новых достижениях эскадры или же от Марии, когда дело касалось самого «Анцио». Эти люди гордились проделанной ими работой.

Жаль лишь, что у всех этих стараний был столь печальный конец.

Как бы Том не пытался скрыть печальные воспоминания, видимо что-то всё же отразилось у него на лице. Сидящий в кресле за столом Алан нахмурился.

— Ладно, коммандер, не буду грузить вас своими восторженными отзывами о корабле. Давайте лучше поговорим о причине, по которой я хотел с вами встретиться.

— Конечно, сэр.

— И так, — Алан откинулся на спинку своего кресла и соединил руки перед собой, сплетя тонкие и длинные пальцы в замок, — насколько мне тут стало известно, вас ожидает дисциплинарное расследование. Я прав?

— Так точно, сэр, — кивнул Райн.

— Не напомните причину? — с любопытством в голосе поинтересовался Алан.

— Нет, сэр, — спокойно ответил Том. — Простите, но данный вопрос вас ни коем образом не касается.

Возможно, его ответ прозвучал грубее, чем он рассчитывал, но Том был в своём праве. Он не был обязан обсуждать грядущее расследование и свои поступки ни с кем, кроме своего непосредственного и прямого начальства. И если Михаил Гаранов, как главнокомандующий всем верденский флотом явно попадал под одну из этих двух категорий, то вот сидящий напротив Тома, и улыбающийся коммодор, ни в одну из этих групп не входил. Более того, Райн был уверен в том, что и одна из причин столь вежливого приглашения, как раз и заключалась в том, что при всём своём желании, Алан не имел никакого права отдавать Райну какие-либо приказы.

Но, вопреки ожиданиям самого Тома, Алан лишь рассмеялся и кивнул.

— Справедливо, Томас. Даже очень. Знаете, во время обучения в академии на Тендрисе я прямо до зубного скрежета ненавидел вашего отца. Мужик — кремень. Мы всем потоком по три раза на дню придумывали способ, как бы от него избавиться. А потом устраивали голосование о том, кто сможет выдумать самый изощренный и хитрый способ, после которого мы сможем остаться «не при делах».

— И как? Много смогли выдумать, сэр? — поинтересовался Том, которому этот разговор начал нравится всё меньше и меньше.

— Ну, — вновь улыбнулся Алан, — скажем так, пара или тройка рабочих вариантов лично у меня были.

Улыбка, которой он одарил Тома, была больше похожа на оскал.

Леви открыл один из ящиков своего стола и достал из него папку с документами.

— И всё же, предлагаю вернуться к нашему с вами вопросу. Я знаю, — Алан особо подчеркнул последнее слово, — что вас собираются подвергнуть дисциплинарному расследованию следственной комиссии за то, что вы самолично отдавали приказы во время Второй битвы за Нормандию и подписывали их именем Уинстона Мак’Найта.

Коммодор мягко постучал указательным пальцев правой руки по папке.

— Здесь, коммандер, все материалы по этому делу, а также ваш рапорт. Как видите, у меня есть допуск к этой информации. Так что давайте вы ответите на мой вопрос. Почему?

— Что, «почему», сэр?

Том перевёл взгляд с папки на сидящего напротив него офицера.