|
Я не имею права открывать вам всю правду, и вы должны знать об этом. Но, как только вы согласитесь на сотрудничество, я смогу рассказать вам все. Ренделл покачал головой. — Нет, боюсь, что лично я буду придерживаться противоположного принципа: пока не буду знать всю правду, на согласие пойти не смогу. Несколько томительных секунд Уилер глядел на Ренделла, после чего хрипло заметил: — Это ваше последнее слово, мистер Ренделл? — Это мое обязательное условие. Уилер кивнул, давая понять, что на уступку идет с большим трудом. — Хорошо. Он повернулся к Наоми Данн, поднял палец, а та в знак понимания прикрыла глаза. Тут же она коснулась руки пожилой секретарши, дала знак трем другим мужчинам, и они синхронно поднялись. Уилер проигнорировал их убытие, но подождал, пока дверь, ведущая в конференц-зал, не закроется, и только после этого повернулся к Ренделлу. — Очень хорошо, мистер Ренделл. Мы одни, нас здесь только двое. И я решил рискнуть. Сейчас я собираюсь поделиться с вами тем, что знаю. Ренделл отметил, что манера поведения Уилера изменилась, а вместе с ней стал другим и голос издателя. Теперь это уже не был самоуверенный святоша, назначивший себя Хранителем Книги Книг. Перед ним сейчас был бизнесмен, торговец, импресарио на арене, пытающийся всучить вам товар. Куда-то исчез и «верблюжий» голос. Он стал мягким, более управляемым и четким, равно как и речь сделалась более осмысленной. — Я уже говорил, что наш проект вот уже шесть лет хранится в тайне, — сказал Уилер. — Вас не удивляет, почему? — После того, как выслушал вас, нисколько. Мне казалось, что это игра, издательские заморочки, чтобы из совершенной банальности выродить нечто сногсшибательное. — Вы ошибались, — очень просто сказал Уилер. — И ошибались чертовски. Сейчас же я собираюсь наставить вас на путь истины. Мы нагромождали меры секретности, потому что знали, что сидим на динамитном ящике, придерживая крышку на самой горячей, самой увлекательной истории всех времен. Я не хочу показаться вам экстравагантным, мистер Ренделл, не хочу преувеличивать. Хотя, в какой-то мере это и так. При этих словах утреннее любопытство Ренделла опять встрепенулось. Он ждал продолжения. — Но если правда как-то просочится наружу, — продолжил Уилер, — это сможет нас разорить, уничтожить все наши громадные вложения, во всяком случае, серьезно нам навредить. Мы испытываем давление снаружи, но там никто не знает правды. Все церковные организации по всему миру подозревают, будто нечто готовится, только они не имеют понятия, что же это на самом деле. К тому же у нас имеются враги, жаждущие узнать то, что известно нам, что мы собираемся издать, для того, чтобы иметь возможность исказить и выставить в ложном свете содержание нашего Международного Нового Завета и тем самым попытаться его уничтожить. Вот почему мы связаны тайной, как связаны подобной тайной наши сотрудники по всей Европе. Когда же сейчас я приоткрою вам истину, вы станете первым человеком вне проекта, кто узнает основные факты. Ренделл опустил трубку. — За что же мне такая честь? — Первое, я хочу, чтобы вы были с нами, ибо вы последнее звено в достижении нами успеха, — ответил Уилер. — Второе, взвесив все возможности, мне показалось, что я достаточно изучил вас, чтобы знать — вам доверять можно. — Но мы же буквально только что встретились. Как же вы можете меня знать? — О, про вас я знаю много кое-чего, мистер Ренделл. Я знаю, что вы сын священника со Среднего Запада, хороший человек из хорошей семьи. |
