– И ещё какая! – вздохнул Гаррик, Он перебросил ломтики бекона на кирпичную подставку, чтобы подсушить, пока готовятся остальные. – Любой проект Ройяса обречен целую вечность ждать финансирования. В то же время все предложения казначейства остаются без внимания. Им не дают исполнителей или предлагают таких людей, которым даже цыпленка ощипать нельзя доверить. В результате дела – важные дела! – стоят на месте.

– Но ты же король! – удивился Кэшел. Он привык размышлять вслух о важных вещах – так ему легче было ухватить суть. – Ты ведь можешь им просто приказать …

– Это все равно как указывать овечьей отаре, какой дорогой идти на пастбище, – возразил Гаррик. – Эффект будет тот же. Овцы идут тем путем, который им нравится больше. И тут криками не поможешь.

Кэшел усмехнулся. Гаррик уловил его невысказанную мысль и добавил:

– Да, часто выходит, что они и впрямь выбирают лучшую дорогу. Хуже, когда в стаде, как у меня, два барана. У них обоих могут быть прекрасные идеи, но я не могу – Острова не могут! – идти в две разные стороны одновременно.

– Да, такое иногда случается, – согласился Кэшел, продолжая вслух размышлять над проблемой. Он вытащил ложку и облизал ее; каша уже распарилась. – Тогда надо посмотреть. Если оба барана стоящие, можно одного продать в соседнюю деревню. Если же какой баран совсем никчемный… ну, так ведь на зиму все равно придется делать выбраковку, верно?

Юноша снял котел с огня. Они не прихватили черствого хлеба, который обычно использовался в качестве тарелок. Но Шарина засветло нарезала немного бересты, Лиэйн, верно, не привыкла к тому, что все лезут в котел руками.

– Ты вот толкуешь об овцах, Кэшел, – вступила Лиэйн. – А разве бараны не дерутся?

Лиэйн – настоящая леди – была, скорее, другом Гаррика, но с Кэшелом старалась держаться очень любезно. Парню часто казалось, что во дворце многие исподтишка посмеиваются над ним. Впрочем, к этому Кэшел привык. В Барке было все то же самое. «Здоровый как буйвол и такой же тупой», – постоянно приходилось ему слышать. Правда, когда юноша вошел в полную силу, остряки не решались говорить ему это в лицо.

Возможно, в чем-то они были правы, но Кэшелу это не нравилось. И, естественно, он не любил тех, кто обращался с ним подобным образом. Лиэйн не относилась к их числу. Поэтому, услышав ее слова, Кэшел не отмахнулся раздраженно, а посмотрел на своего друга. Гаррик только пожал плечами.

– Госпожа, – терпеливо объяснил Кэшел, – в стаде не держат больше одного барана. Какой смысл тратить корм на того, кто приносит лишь проблемы?

– Ясно, – произнесла Лиэйн, моргая. Она, конечно же умная девушка, но Кэшел уже заметил: горожане, в большинстве своем, не осознавали тяготы сельской жизни. Как следствие, они не понимали, насколько крепкими приходится быть сельским жителям, чтобы выжить.

– На самом деле Тадай и Ройяс оба ценны, – сказал Гаррик. – И, что еще важнее, оба слишком влиятельны, я не могу просто так вышвырнуть их на улицу. Это приведет к серьезным беспорядкам в Королевстве. Не секрет, что в какой-то момент они столкнулись и устроили заговор против Валенса, хотя считались его друзьями. А ведь ни один из них не является мне другом.

Заметив, что Кэшел не вполне вникает в ситуацию, Лиэйн дружелюбно пояснила:

– На Орнифоле многих устроило бы правительство, которое делает то, что оплачено, а не то, что надо. Получив такого лидера, как Тадай или Ройяс – не важно, которого, – они могут стать очень опасными.

Кэшел кивнул:

– Понятно. А убивать их вы тоже не хотите, – проговорил он, не спрашивая и ни в коем случае не предлагая – просто пытаясь уложить факты в своей голове.