– Мне довелось однажды побывать в Клестисе с посольством, парень, – поведал Карус. – Это случилось осенью того года, когда я утонул. Тогда я думал: приехав и лично поговорив с Ансалемом, я уговорю его прийти мне на помощь. «Помоги королевству» – вот что я сказал ему, и в этом, конечно, была доля правды. Только, к несчастью, в те времена я еще не умел отличать собственных желаний от нужд Королевства.

Вдоль бульваров, во сне Гаррика превратившихся в руины, выстроились радостные горожане в полосатых одеждах. Солнечные блики на металлических фасадах наполняли город ослепительным сиянием ярче моря, замирающего вокруг корабля в полуденный штиль.

Карус шагал с двумя десятками моряков со своего корабля. Остаток экипажа триремы – две дюжины матросов, управлявшихся со снастями, и сто семьдесят гребцов – остался в гавани.

Моряки, исполнявшие роль почетного караула, носили вышитые туники вместо доспехов, но имели при себе мечи. Они были единственными вооруженными людьми в толпе, а возможно и во всем городе.

– Магия Ансалема возвеличила Клестис, – рассказывал Карус. – Его жители обеспечивали себя сами и жили в сотни раз лучше, чем где бы то ни было еще. Дома возводились очень быстро – за одну ночь, и каждое утро заставало городские улицы в полной чистоте.

Карус со своей охраной не стали подниматься по круглой лестнице-башенке, а приблизились к самому входу во дворец. Юные девушки в пастельных платьях теснились в дверной нише, хихикая и бросая цветочные лепестки в сторону вооруженных мужчин. Однако дверь позади них не открывалась.

– Ансалем был великим магом, – мрачно продолжал Карус, – и великим правителем, хотя официально среди жителей Клестиса он никакого титула не носил. И он наотрез отказывался иметь дело с каким-либо насилием.

Пожилой мужчина в тунике из выбеленной шерсти – невзрачный наряд для богатого Клестиса – протиснулся сквозь толпу девушек, почтительно поклонился Карусу и что-то шепнул ему на ухо, не обращая внимания на мрачные взгляды моряков. Карус коротко кивнул и расстегнул длинный двойной язычок пряжки на перевязи меча. Седовласый капитан стражи горячо запротестовал, но Карус жестко взглянул на него и проронил всего лишь одно слово. Капитан и его подчиненные замерли.

Карус протянул перевязь с мечом придворному – тот отпрянул, словно король сунул ему в руки гадюку. Тогда Карус передал оружие своему капитану.

Дверь отворилась, и девушки расступились, по-прежнему хихикая. Пожилой придворный проводил Каруса во дворец.

На те деньги, что стоила отделка любого дома в Клестисе, я мог бы построить большой флот в две сотни боевых кораблей, – вспоминал Карус. – Или взять хотя бы жесть на крышах – средства на содержание одной такой крыши позволили бы содержать экипаж в течение года… Меня трясло от одной только мысли о магии, но я вынужден был притворяться, что не догадываюсь об источниках богатства города. Ведь против волшебства я не мог ничего поделать.

Дворцовый вестибюль был лишен окон, но неизвестно откуда поступал свет, который свивался бледными лентами в высокие арки. Сводчатый потолок украшали сцены сельских праздников: веселые крестьяне танцевали, состязались в беге, борьбе и метании камня.

Воспоминание – теперь уже лично Гаррика – заставило его глаза наполниться слезами. Он тосковал по тому миру, который покинул навсегда. Но юноша напомнил себе, что жизнь в родной Барке отнюдь не являлась бесконечным праздником… А без Гаррика и его друзей скоро может не остаться радости ни в одном уголке Островов.

Семеро магов в балахонах, расшитых символами Древней Вязи, поджидали Каруса в сводчатом зале.