Таким образом Гаррик дошел до моста. С некоторым удивлением отметил, что попал туда, куда надо, хотя все перемещения не контролировались им (и даже не осознавались). Он ощутил неясную злость на то, что его перемещают, как пешку… Но к этому моменту неведомая сила уже полностью подчинила себе волю Гаррика.

Теперь мост не казался переплетением лучей, напротив, он был сделан из твердого серого песчаника, скрепленного железными скобами. Юноша разглядел даже рыжие пятна ржавчины, которые оставили на камне эти скобы. Шаги Гаррика отдавались громким звуком, раздражавшем его даже во сне.

Слева доносилось слабое эхо чьих-то чужих шагов. Гаррик обернулся и увидел короля Каруса; тот попытался улыбнуться ему. Но фигура его то появлялась отчетливо, то расплывалась. Он вроде что-то сказал, но слова затерялись в пространстве.

Гаррик закрыл глаза и сжал коронационный медальон на груди. Несколько мгновений он ощущал в руке лишь тепло золотой чеканки, затем его сменило пожатие мозолистой руки опытного мечника.

Гаррик открыл глаза и улыбнулся. Теперь они шли по твердому камню вместе с Карусом, рука об руку. В облаках над головой вспыхивали молнии, но звук грома до них не долетал.

Они приближались к разрушенному городу, который Гаррику уже доводилось навещать подобным образом.

– Все верно, это действительно Клестис, – промолвил Карус. Голос короля звучал глубже, чем Гаррик привык слышать в глубине сознания. – Грустное зрелище, не правда ли?

Он коротко хохотнул и выпустил запястье Гаррика. Они приближались к городу, и Карус, лаская рукоять своего меча, добавил:

– Хотя должен признаться: Клестис выглядит намного лучше, чем моя Каркоза, парень. Ты и вправду видел, как свиньи роются на Поле Памяти?

– Каркоза продолжает жить, – возразил Гаррик. – А все, что осталось от Клестиса – это камни и дикая природа. А также, полагаю, Ансалем…

Его левая рука горела от прикосновения Каруса. Гаррик невольно задумался: какое же усилие потребовалось, чтобы вытащить короля за грань, в пространство заклинания, предназначенного только для Гаррика. Недаром даже злейшие враги короля признавали силу воли Каруса.

Мост окончился на эспланаде в центре Клестиса. Продолжая шагать, Гаррик обдумывал: а что бы произошло, реши он развернуться и побежать обратно?

Лицо его хранило жесткое выражение, несмотря на привычную улыбку. Юноша не собирался бежать – ни от Ансалема, ни от кого другого. Тем более на глазах у своего предка.

– Знавал я людей, которые почти боготворили Ансалема, – задумчиво проговорил Карус. – Они утверждали, что, мол, Желтый Король сотворил человечество из праха и что люди вновь обратятся во прах, когда Ансалем умрет.

Он засмеялся, но затем добавил с непривычной горечью:

– Не скажу, чтобы Королевство действительно обратилось во прах, но очень на то похоже. Возможно, мне стоило своевременно прислушаться к этим перепуганным горе-пророкам.

– Но большинство людей вовсе не считает, будто гибель Королевства вызвана смертью Ансалема, – возразил Гаррик. – К тому же, когда я последний раз видел его – так же, как тебя сейчас, – Ансалем выглядел вполне живым и здоровым. Ты же сам учил меня, что не стоит прислушиваться к страху!

– О, такого я никогда не говорил! – энергично возразил Карус. – Страх – это полезная штука, парень. Он спасает от излишней самоуверенности. Просто нельзя, чтоб он управлял тобой, ни в коем случае. Оставайся мужчиной.

Они шагали по направлению к дворцу – широко и смело, не поддаваясь страху.