Темные дружно переглянулись.

— А вот это уже тревожно, — выразил их общее мнение Рош. — Особенно когда подобная информация исходит от Рэйша. Что еще ты можешь сказать дельного?

— Я бы сравнил ее с Палачом, — со вздохом признал я, заставив присутствующих поневоле вздрогнуть. — Примерно та же скорость, сила, наличие определенной программы действий… Даже внешние данные очень похожи, словно кто-то взял Палача за образец и попытался его улучшить.

— Это возможно? — Рош метнул на Корна быстрый взгляд.

Тот покачал головой.

— Мои источники утверждают, что останки Палачей были гарантированно уничтожены. Ни действующих образцов, ни прототипов не осталось.

Значит, Аарон Искадо проникся рассказом сына и предпринял меры, чтобы больше об этих тварях Алтория никогда не услышала. Оставался, правда, еще Лотий. Чисто теоретически у него ведь мог быть и еще один образец. Однако, как все искусственные сущности, Палач был привязан к хозяину на крови. И со смертью хозяина должен был погибнуть. Хотя…

У меня вдруг спину осыпало морозом.

А если у него был одаренный сын?!

«Спокойно, брат, — раздался у меня голове голос незримо присутствующего на совещании Мэла. — Пока ты спал, отец Гон сообщил, что у Лотия не было детей. Тот сам сказал, что после полученной в детстве травмы стал в этом плане бесполезным. Причем сказал под амулетом правды, который настоятель успел включить и который Лотий не сразу заметил».

«Значит, наследников нет», — так же быстро успокоился я.

«Если бы были, Лотий точно привлек бы их к обряду. Одного как пить дать положил бы на алтарь, ибо только родственность душ могла обеспечить ему максимально возможное приживление в новом теле. Однако с Палачом сходство все же прослеживается, ты прав. Думаешь, Лотий мог передать эту информацию кому-то еще?»

«Без привязки на крови она бесполезна. Да и на сторону он бы Палачей не отдал. По крайней мере до того, как добился бы цели».

— Рэйш, у тебя все? — осведомился Корн, заставив меня вернуться в реальность.

Я встрепенулся.

— Нет, шеф. У меня сложилось впечатление, что тварь была не совсем разумна. В том смысле, что меня она, конечно, искала. Более того, узнала. Но при этом у нее не хватило мозгов ни устроить ловушку, ни как-то иначе меня обмануть. Она действовала чересчур грубо, даже я бы сказал — топорно.

— Что по этому поводу сказали жрецы?

Я только собрался открыть рот, чтобы поделиться предположениями отца Гона, как тут у шефа на столе завибрировал переговорный амулет, а следом за этим стена за его спиной слабенько засветилась, и на ней проступили неясные очертания какой-то комнаты.

— Шеф! — прозвучал из амулета голос штатного целителя. — Господин Корн, вы меня слышите?!

— И видим, — кивнул Корн, взяв в руки переговорник, отчего картинка на стене сразу улучшилась. На ней действительно была изображена та самая комната, откуда я недавно пришел, и господин Орбис, стоящий над секционными столом в грязном фартуке и с острым ножом в руке. — Что можете сказать по поводу трупа?

Орбис приосанился.

— Это определенно живой организм, шеф. Только сильно видоизмененный.

— Измененный в какую сторону?

— Да вот так сразу и не сказать… но он настолько необычен, что мог быть создан только искусственно. И работа, надо признать, проделана великолепно, в нее вложено столько труда!

— Кто же тебя так не любит? А, Рэйш? — тихонько хмыкнул Эрроуз, но я его демонстративно проигнорировал.

— Очень крепкая кожа, — тем временем поделился открытием целитель.