Но я это я. Таких ненормальных немного. А что же остальные? Зачем нужна вера обычным людям? Тем, кто не видел и не знает того, что открылось мне? Как они живут без этого знания, при этом не сомневаясь ни в себе, ни в боге, которому доверили душу?

Отринуть страх, отставить в сторону колебания… не каждый даже в обычной жизни способен на такое, не говоря уж о таком важном деле, как собственная душа.

И тем не менее люди верят. Приходят в храмы, молятся, даже не особо ожидая ответа.

Для чего? И что такого есть в, казалось бы, насквозь знакомых, до автоматизма заученных фразах, что люди, оказавшись в непростой ситуации, начинают повторять их раз за разом и от этого чувствовать облегчение? Кому-то ведь после молитвы становится легче, правда? От нее уходят тревоги, прекращается беспорядочный поток мыслей в голове. Молитва приносит (возвращает?) в нашу душу покой и умиротворение.

Но почему?

Наверное, тут дело все-таки в ритме. В той неуловимо ровной, монотонной последовательности самых простых слов, которая в какой-то мере вгоняет в людей в этакое подобие транса. Когда они молятся, то полностью сосредотачиваются на процессе. Можно сказать, отстраняются от реальности. Молитва помогает им избавиться от всего лишнего, наносного, оставляя лишь самое важное…

И в этот же самый момент в моей голове что-то щелкнуло.

Тьма! Ну конечно!

— Эй! — крикнул я, отпуская снова Тьму на волю. — Эй, герой! Ты меня слышишь?

— Я думал, ты ушел, — прошелестел неизвестный паренек, с трудом открывая единственный уцелевший глаз. — Во Тьме я тебя не вижу.

— Этого и не нужно. Соберись. Я знаю, как освободить твою душу.

Он завозился, но тяжелое тело на этот раз не захотело подчиняться, поэтому принять вертикальное положение не удалось.

— Скажи, герой, ты веришь в богов?

— Конечно, — горько усмехнулся тот. — Только они, по-моему, обо мне давно забыли.

— Нет. Они просто не слышат нас, пока мы сами к ним не обратимся.

— Но я же просил!..

— А надо было не просить, а молиться, — нетерпеливо перебил его я.

— Что?!

«Арт, ты сошел с ума», — скупо отозвался брат о моих умственных способностях. Но я только отмахнулся.

— Так. Герой, ты хоть какую-нибудь молитву помнишь?

— Э-э…

— Тогда повторяй за мной: Фол всемогущий, творец всего сущего…

— Почему это вдруг Фол? — не понял он.

— Потому что мы сейчас находимся в его владениях. Давай-давай, не отвлекайся. В конце концов это не так уж важно. Хочешь, Роду молись. Он все равной поймет тебя правильно. Итак, Фол всемогущий, творец всего сущего…

— Всемогущий… творец… — едва слышно прошептал паренек непослушными губами.

— Я принимаю волю твою, славлю имя твое и взываю к силе твоей…

«Арт, что ты делаешь?» — шевельнулись губы брата, когда я начал читать самую короткую и простую молитву, которую знали, наверное, даже дети.

— Да не убоюсь я зла…

«Что надо. Отстань».

— И да не утрачу я веры своей…

«Это уже ни в какие ворота не лезет. Зачем ты голову парню морочишь?»

«Я не морочу, а спасаю».

— И да будет свет твой в моей душе… Отыне и навеки… Аминь.

— Аминь, — запинаясь и отчаянно сипя, повторил за мной безымянный парень.

Я удовлетворенно кивнул.

— Так. Хорошо. Запомнил? А теперь повторяй.

— Зачем?

— Повторяй, кому сказано! Услышит тебя Фол или нет, уже не твоя забота.