— Вам не нужно ничего выяснять, — настаивала Раугхд. — Кто еще мог это сделать? Она всегда меня ненавидела.

— Почему? — спросила я.

— Она думает, что я развратила ее малышку-сестру. У этих людей совершенно безрассудные представления.

Я снова повернулась к магистрату.

— Магистрат, позвольте мне сходить одной в дом полевых работников и поговорить с гражданином Кветер. Тем временем ваш персонал может отследить взрывчатку.

— Разрешите мне отправить с вами несколько сотрудников службы безопасности, капитан флота, — сказала магистрат. — Арестовать эту особу в одиночку, в окружении вальскаайцев… Я думаю, вам понадобится некоторая помощь.

— В этом нет необходимости, — ответила я. — Мне не нужна помощь, и я не опасаюсь за свою безопасность.

Магистрат моргнула и слегка нахмурилась.

— Да, капитан флота, полагаю, это так.

Я пошла к дому полевых работников пешком, хотя Фосиф предлагала мне воспользоваться наземным автомобилем. Солнце садилось, и поля, мимо которых я проходила, были пусты. Дом стоял в тишине, снаружи — никого, никакого движения. Если бы я не знала, что к чему, то могла бы подумать, что его покинули. Все внутри. Но они кого-то ожидают — Фосиф, планетарную службу безопасности, районного магистрата. Солдат. Там будет дозорный.

Подойдя к дому на расстояние слышимости, я открыла рот, сделала вдох и запела:

Передняя дверь открылась. Дозорная, которая пела эти слова в то первое утро, когда я бежала мимо рабочих, собирающих чай. Увидев ее, я улыбнулась и, подойдя ближе, поклонилась.

— Я хотела высказать вам свое восхищение, — сказала я ей на дельсиге. — Это было прекрасно сделано. Вы сочинили слова в ту минуту или придумали накануне? Мне просто интересно — это было впечатляюще в любом случае.

— Это лишь песня, которую я пела, радчааи, — ответила она. Радчааи означало всего лишь «гражданин», но я знала, что в устах вальскаайца, говорящего на дельсиге таким тоном, это завуалированное оскорбление, от которого можно было отпереться, поскольку она, в конце концов, всего лишь использовала общепринятое обращение.

Движением руки я показала, что мне все равно.

— Будьте так добры, я здесь, чтобы поговорить с Кветер. Всего лишь хочу поговорить. Я здесь одна.

Она бросила взгляд поверх моего плеча, хотя наблюдала — я в этом уверена — и знала, что никто со мной не пришел. Затем она повернулась, не сказав ни слова, и пошла в дом. Я последовала за ней, тщательно прикрыв за собой дверь.

Нам навстречу никто не попался, пока мы шли через дом в его заднюю часть, на кухню, столь же большую, как у Фосиф. Но, в отличие от той кухни, сплошь в сияющих сковородах и рядах холодильников и шкафов временной приостановки, эта была полупуста: несколько плит и раковина. В одном углу — неопрятная груда одежды, выцветшей и запачканной, — несомненно, остатки того, что предоставлялось полевым работникам в качестве основного вещевого довольствия, перешитого и подогнанного. Ряд бочек вдоль одной стены, наполненных, как я заподозрила, чем-то бродящим. Полдюжины людей сидели вокруг стола, распивая пиво. Дозорная жестом пригласила меня пройти в комнату, а затем безмолвно удалилась.

Среди людей за столом была старейшина, говорившая со мной в тот день, когда мы прибыли, и заменившая песню, увидев, что мы в трауре.

— Добрый вечер, дедушка, — сказала я ей и поклонилась.