Врач словно балансировала на лезвии ножа между двумя равно плохими вариантами выбора, и лишь возможность помочь пациенту — как бы ничтожна она ни была — составляла едва заметную разницу между одним и другим. Я поняла, что она сделала выбор.

— Я никогда… капитан флота, у меня нет никакого опыта с этим. — Она очень старалась, чтобы ее голос не дрожал. Ей никогда прежде не приходилось иметь дело со вспомогательными компонентами, я первой из них побывала в ее медсанчасти. Корабль говорил ей, что со мной делать.

А я вряд ли была типичным образчиком.

— Не у многих он есть. Вставить их несложно, но я не припомню, чтобы кому-то приходилось их извлекать. Особенно если заботиться о состоянии тела, когда они уже вставлены. Но я уверена, что у тебя получится. Корабль знает, что делать. — Корабль говорил сейчас врачу то же самое. — И я помогу.

Доктор бросила взгляд на Тайзэрвэт — нет, на Анаандер Мианнаи, — привязанную к столу: она перестала бороться с креплениями, закрыла глаза. Потом посмотрела на меня.

— Успокоительные, — начала она.

— О нет. Она должна быть для этого в полном сознании. Но не волнуйся, я довольно сильно придушила ее несколько минут назад. Она не сможет кричать очень громко.

К тому времени как мы закончили и Тайзэрвэт была без сознания, до предела накачанная седативными препаратами, врача трясло, и не только от изнеможения. Мы обе пропустили обед и ужин, и утомленные солдаты Бо с нарастающим беспокойством по одному и по двое то и дело пытались заглянуть в медсанчасть под все более пустячными предлогами. Корабль отказывался объяснять кому бы то ни было, что происходит.

— Она вернется? — спросила врач, дрожа, пока я чистила и убирала инструменты. — Тайзэрвэт, я имею в виду — она станет Тайзэрвэт снова?

— Нет. — Я закрыла коробку, убрала ее в выдвижной ящик. — Тайзэрвэт была мертва с того мгновения, когда они вставили те имплантаты. — Они. Анаандер Мианнаи, должно быть, сделала это сама.

— Она же дитя. Семнадцати лет! Как же мог кто-то… — Она умолкла. Покачала головой, все еще не веря тому, что видела своими глазами, после нескольких часов хирургической операции.

— Мне было столько же, когда это случилось со мной, — отметила я. Не со мной на самом деле, а с этим телом, последним, которое у меня осталось. — Даже чуть меньше. — Я не стала вспоминать, что на меня врач так не реагировала.

Разница в том, что это гражданин, а не какой-то нецивилизованный, завоеванный враг.

Сама она этого не заметила либо была слишком ошеломлена всем произошедшим, чтобы выразить свое отношение сейчас.

— Кто же тогда она теперь?

— Хороший вопрос. — Я убрала последний инструмент. — Ей придется это решить.

— А что, если вам не понравится ее решение?

Доктор проницательна. Лучше, если она будет на моей стороне, чем наоборот.

— А это, — ответила я, сделав движение рукой, словно бросаю знаки в утреннем ритуале гадания, — будет, как пожелает Амаат. Отдохни немного. Калр принесет тебе ужин в каюту. Все станет лучше, когда поешь и поспишь.

— В самом деле? — спросила она. С горечью и вызовом.

— Ну не обязательно, — признала я. — Но когда отдохнешь и позавтракаешь, справляться с обстоятельствами легче.

Глава 4

В каюте меня ожидал ужин: миска скела и фляга воды — обычная солдатская трапеза, которую подала мне Калр Пять, обеспокоенная событиями дня, но, разумеется, ее лицо оставалось лишенным всякого выражения.