— А под водой есть перегородки?

— Нет. — Будто в подтверждение ее слов, лилово-зеленая рыба приплыла в свободное от лилий пространство, где и стояла, широкая, с блестящей чешуей, длиной, должно быть, с три четверти метра. Она зависла под водой и, кажется, смотрела на нас, широко раскрывая рот. — У меня ничего нет, — сказала она рыбе и вытянула руки в промокших перчатках. — Иди подожди у моста, кто-нибудь придет. Всегда приходят. — Рыба продолжала разевать рот. — Смотри, вон они идут.

Двое детей обошли куст и побежали вниз по тропинке к мосту. Тот, что поменьше, прыгнул с земли на мост с гулким тяжелым стуком. Вода под мостом стала волноваться, и лилово-зеленая рыба повернулась и ускользнула из виду.

— У моста есть дозатор корма, — пояснила особа, стоящая в воде. — Примерно через час там будет довольно много людей.

— Тогда я рада, что мы пришли рано, — заметила я. — Если это не представит для вас сложности, не расскажете ли, какие тут принимаются меры безопасности?

Она коротко и резко рассмеялась.

— Они заставляют вас волноваться, капитан флота? — Она указала на купол над головой. — И это?

— И это, — признала я. — Они оба вызывают тревогу.

— Не стоит беспокоиться. Это построено не жителями Атхоека, это хорошее, солидное радчаайское сооружение. Без растрат, взяток, замены компонентов более дешевыми материалами с прикарманиванием разницы, отлынивания от работы. — Она произнесла это совершенно искренне, без малейшего сарказма, которого можно было бы ожидать. Она имела в виду именно то, что сказала. — И разумеется, база ведет постоянное наблюдение и даст нам знать при малейшем признаке неполадок.

— Но база не способна видеть под Садами, так ведь?

Не успела она ответить, как со стороны прозвучало:

— Как дела, Сирикс?

Я знала этот голос. Слышала его в записях, еще детским, много лет назад. Он походил на голос ее сестры, но не в точности. Я повернулась посмотреть на нее. Она похожа на свою сестру, родство с лейтенантом Оун было очевидно по ее лицу, голосу, тому, как чопорно она держалась в зеленой форме садовода. Ее кожа чуть смуглее, чем была у лейтенанта Оун, лицо — круглее, и не удивительно. Я видела записи Баснаэйд Элминг — ребенка, послания ее сестре. Я знала, как она выглядит сейчас. И прошло уже двадцать лет, как я потеряла лейтенанта Оун. С тех пор как я убила лейтенанта Оун.

— Почти закончила, садовод, — ответила особа из чайной, все еще по колено в воде. Или я предполагала, что она в ней стоит, по-прежнему не отрывая взгляда от Баснаэйд Элминг. — Капитан флота пришла сюда, чтобы увидеться с вами.

Баснаэйд посмотрела прямо на меня. Заметила коричнево-черную форму, слегка нахмурилась в замешательстве, а потом увидела золотой брелок. Перестала хмуриться, на лице появилось выражение холодного осуждения.

— Я вас не знаю, капитан флота.

— Да, — согласилась я. — Мы никогда не встречались. Я была другом лейтенанта Оун. — Неловко говорить это, неловко упоминать о ней как о друге. — Я надеялась, что вы как-нибудь выпьете со мной чаю. Когда вам будет удобно. — Глупо, чуть ли не неприлично высказываться столь откровенно. Но она, кажется, не в настроении постоять и поболтать, а старший инспектор Скаайат предупреждала меня, что она вовсе не будет счастлива увидеть меня. — Прошу вашего снисхождения, я бы хотела кое-что обсудить с вами.

— Я сомневаюсь, что у нас есть что обсуждать. — Баснаэйд по-прежнему сохраняла ледяное спокойствие. — Если вы ощущаете потребность что-то сказать мне во что бы то ни стало, делайте это сейчас.