Изменить размер шрифта - +
Я сказала кораблю:

— Экалу не преувеличивала относительно лейтенанта Амаат «Меча Атагариса».

— Да, — согласился «Милосердие Калра», — не преувеличивала.

 

На следующее утро я одевалась — в брюках, еще без ботинок, застегивала рубашку, когда услышала настойчивый крик из коридора, голос, зовущий:

— Капитан флота! Капитан флота, сэр! — Корабль показал мне через Калр, стоявшую на страже в коридоре, семи- или восьмилетнего ребенка в неопрятной свободной рубахе и брюках, без башмаков и перчаток. — Капитан флота! — крикнула она настойчиво, не обращая внимания на стража.

Я схватила перчатки и быстро вышла из своей комнаты в прихожую через дверь, которую Пять открыла по моему жесту.

— Капитан флота, сэр! — сказала малышка по-прежнему громко, хотя я стояла перед ней. — Идите сейчас же! Кто-то снова нарисовал на стене! Если те трупосолдаты увидят это первыми, будет плохо!

— Гражданин… — начала Пять.

Я оборвала ее:

— Я иду. — Малышка бросилась бежать, и я последовала за ней по затененному коридору. «Кто-то снова написал на стене». Довольно несущественно. Достаточно мелко, чтобы не обращать на это внимания, — так можно было бы думать, но капитан Хетнис слишком остро реагировала на подобное прежде, и насколько именно — ясно из настойчивости этой малышки. Либо ее побудили к этому собственные заключения о том, что может произойти, когда появится подразделение Вар «Меча Атагариса», либо надоумил некий взрослый, использовав как посыльного. Достаточно серьезно. А если окажется, что там ничего нет, что ж, я всего лишь позавтракаю на несколько минут позже.

— Что они нарисовали? — спросила я, поднимаясь по лестнице в колодце доступа, единственному возможному здесь пути между уровнями.

— Какие-то слова, — ответил ребенок надо мной. — Это слова!

Значит, она либо не видела их, либо не смогла их прочесть, и я догадалась, что — второе. Тогда, вероятно, это радчааи или расвар, на котором, как я узнала за прошедшие два дня, читали и говорили здесь большинство ичана. База сообщила в мою первую ночь здесь, когда я запросила у нее какую-нибудь информацию из истории, что большинство жителей Подсадья — это ичана.

Надпись оказалась на ксхаи, но транслитерированная алфавитной системой радчааи. Сделавший это использовал ту же розовую краску, которой была выкрашена дверь чайной, находившаяся сбоку маленькой импровизированной площади. Я распознала эти слова не потому, что уже знала больше нескольких фраз на ксхаи, но потому, что они относились ко времени аннексии и были лозунгом движения сопротивления, о котором рассказала мне база две ночи назад. «Не чай, но кровь!» Здесь использовалась игра слов. Радчаайское слово, обозначающее «чай», очень похоже на ксхайское слово «кровь», и смысл был в том, что революционеры предпочтут сопротивляться и пить (или по крайней мере проливать) радчаайскую кровь, чем сдаться Радчу и пить чай. Те революционеры уже несколько сотен лет мертвы, и этот искусный лозунг — не более чем малозначительная информация из урока истории.

Ребенок, увидев, что я остановилась перед надписью неподалеку от входа в чайную, снова бросился бежать, стремясь оказаться в безопасности. Остальные обитатели Подсадья сделали то же самое — маленькая площадь обезлюдела, хотя я знала, что в этот час здесь наблюдается по меньшей мере постоянный поток клиентов в чайную. Кто бы тут ни проходил, бросив взгляд на надпись «Не чай, но кровь!», тут же поворачивал в сторону, чтобы убраться с дороги лейтенанта Вар «Меча Атагариса» и ее вспомогательных компонентов и оказаться в безопасном месте.

Быстрый переход