За столом разгорелась дискуссия. Беседа потекла широкою рекою.

Тень деда возле веранды полуулыбнулась и растаяла.

У внуков всё в порядке.

* * *

Колеса поезда с натягом затормозили, замедлили ход. Чудо девятнадцатого века, века угля и первых двигателей, остановилось. Железнодорожный путь по маршруту “Хабаровск-Владивосток” сделал остановку в сумрачном Уссурийске. Проводник оповестил пассажиров об остановке и проворно высунул железную ступеньку на платформу.

Скорпион разбудил дремавшего отца; пришлось зажать нос и рот, чтобы храп прекратился, только после этого открыл глаза, недовольно бурча. Всю дорогу ехали в плацкарте вдвоём в тишине и спокойствии. Тарифы на металлического монстра дорожали день ото дня, поток пассажиров неуклонно уменьшался, изжитые банки на колёсах требовали капитальных ремонтно-восстановительных затрат.

Небо затянуло серой пеленой. Вот-вот порвётся и пойдёт то ли дождь, то ли снег. Уссурийск – аномальная зона. В декабре может пойти дождь, а в мае выпасть снег. Город со своим характером и микроклиматом, опровергающий законы логики.

Платформа встретила серым слепым днём, навевающим тоску и депрессию большей части населения. Люди ходили хмурые и поникшие, словно во сне. Глаза слепил туманный свет, льющийся сквозь дымку со всех сторон, словно и не одно солнце, а десяток-другой.

Тощий таксист поймал взгляд Дмитрия, стрельнул глазами в направлении новой иномарки. Дмитрий потянулся к автомобилю:

– А вот и такси! – но Скорпион перехватил под локоть, повёл дальше.

– Батя, у него машина, как на выставку. Честный шоферюга на такую не заработает. Какая-нибудь подстава. Пойдём лучше к той дряхлой Волге. Ты же патриот? – Скорпион потащил отца к другой машине, периферийным взглядом отметив, как материться тощий водитель – подстава с лохами, полными денег, не удалась.

Дмитрий пощупал тайник с заначкой, деньги, которые выручил за продажу Нивы и джипа. Выходила приличная сумма. На хорошую машину хватало с избытком, мог взять и на рынке в родном городе, но какой-то знакомый посоветовал сэкономить. Менталитет советского человека погнал в путь.

Пожилой водитель за рулём Волги обрадовался пассажирам как родным сыновьям, посыпалась речь. Моторчик автомобиля заурчал, покатил в сторону уссурийского автомобильного рынка, лавируя между потока машин.

Перед вывеской автомобильного рынка Скорпион притормозил отца, внутренне собрался, готовый ко всему. Здесь подстерегали любые неожиданности, от карманников, до прямого рэкета. Вдвоём неспешным шагом двинулись вдоль рядов сверкающих корпусов, ценников и усталых продавцов с цепким взглядом, что ощупывал каждого прохожего тройным сканером глаз.

Скорпион не так давно научился определять по минимуму работоспособность машинных конструкций. Приблизительно мог сказать, когда выйдет из строя тот или иной агрегат. Забавляло, что на машинах стоял один год изготовления, а на самом деле автомобиль был гораздо старее. Шло чередование: то год не тот, то детали старые, то вообще не родные. Были и “кровавые машины”, те, на которых лежит уже не одно убийство хозяев, перепродажа и новые хозяева. Энергетика таких машин губила хозяина. Или сама развалится, или хозяин улетит в кювет с трассы. Многое зависело и от самого хозяина. Если человек добрый, то и машина у него “добрела”, “выздоравливала”, словно живая. Волхв давно говорил: “Как с вещами обращаешься, так и служат”.