– Бать, сколько ещё?

Дмитрий вздрогнул, повернулся:

– О, а я уже думал, как бы нашей маме объяснить мою разбитую физиономию и твоё бессознательное состояние. До города ещё час езды.

– Да, бать, портить маме праздник ни к чему. Прижмись к обочине. Где воды набрал?

– Возле автомобильной разборки родниковый ключ бил, точнее разборка была построена возле ключа или что-то в этом роде.

Сурф приблизился к обочине. Дмитрий исчез в кустах. Скорпион полез в салон за чистыми тряпками и наткнулся на… точную копию сгоревшего мотоцикла. Только до его сожжения и аварии.

– Батя? Что за дела?

Дмитрий вылез из кустов, подошёл:

– Ой, ну и дела. Быстро же работают эти типы из страхового агентства. Да?

Скорпион растянул губы до ушей:

– Так не честно, я должен был сам со спецназовского оклада заработать. Сам сжёг, сам заработал.

Отец важно кивнул, соглашаясь. Сам работал на военной базе, знал, что работать придётся долго. Сын долгие минуты боролся взглядом, принимая решение, наконец, сдался:

– Ну, тогда зацементируем твои синяки и, пусть это останется страшным сном.

Скорпион достал канистру с чистой родниковой водой, намочил белую тряпицу и прислонил к отцовской рассечённой скуле, что уже запеклась коркой и приобрела синюшный оттенок.

– В следующий раз соглашусь на ношение огнестрельного оружия на работе. – Брякнул Дмитрий, ощущая жжение на скуле.

Скорпион убрал тряпку. Под разговор Дмитрий не заметил изменений, но когда посмотрел в зеркало, на него смотрело лицо до момента нападения.

– Слушай, а может ты, в шаманы пойдешь? – Дмитрий недоверчиво пощупал бывшие места синяков. – Оленятину в дом вёдрами будешь таскать, в бубен стучать, злых духов отгонять. И высшего образования не надо.

– Шаманов и на эстраде хватает, я лучше человеком останусь. Тем более, мясо не ем. А хороший человек должен уметь всё: быть воином, врачевателем, мудрецом и правителем.

– Ты ждёшь пятого элемента?

– Нет. Просто в нашей стране до восемнадцати лет сделать ничего полезного нельзя. По паспорту не положено. Потом ещё два года армия, институт, кафедры… Конечно, если ещё не собираешься потратить пять лет на высшее образование, тогда не надо ждать до двадцати пяти…

– Да не, столько не живут. – Усмехнулся Дмитрий.

– Я про то же. Время давно требует жить в новом тысячелетии. До двадцати пяти лет ждать не собираюсь. Это же пол жизни. Поехали, мама ждёт.

Серебристый Сурф плавно выехал на дорогу, унося не родных отца и сына, но так близких друг другу по степени необходимости. Родные по духу ближе, чем по родству.

Вскоре Хабаровск уже встречал своих жителей зажженными фонарями. Восьмое Марта состоялось, как и положено, без слёз, с цветами, в кругу семьи.

* * *

Толпа любителей гитарной музыки переминалась с ноги на ногу, ожидая открытия дверей “окружного дома офицеров ”. В лучах склоняющегося на закат солнца сверкали тёмные банданы с русскими и иностранными надписями королей мирового хеви-мэталла, металла и рок-н-ролла.

Кожаные куртки всех модификаций сияли заклёпками, бляшками и молниями. В толпе, из основной массы, выделялись байкеры и нимфетки в атрибутах неформалок. Были и дяди в строгих серых пиджаках, расстегнутых рубашках и банками пива в руках. Приехал отрываться от опостылевшей работы.