Пнули в живот, согнулся пополам. Два удара пришлись в плечо и один по щеке. Зрение пропало, ничего не видел, всё поплыло. Слепым апперкотом приложил кому-то в челюсть, попав по интуиции.

Тьма обрушилась внезапно. Скорпион не видел, как получил пинок по голове.

Время расплылось.

* * *

– Пацан, ты живой? Эй, очнись!

В ушах стоял посторонний гул, тошнило. В боку кололо потоком боли, ком прокатился по рёбрам. Если бы перед тренировкой наелся, стошнило. Попытался открыть пудовые веки, дождь застучал в глаза, пришлось зажмуриться. Хотелось кричать от ссадин и порезов. Кости ломило, порванные связки немилосердно обжигало болью. Тело вопило о своём возвращении. Голова ощущалась, как один большой кусок инородного предмета, словно надели тяжёлый рыцарский шлем.

– Помогите Сёме, – одними губами прошептал Скорпион.

– О, ещё и о других заботишься. Вставай.

Ясно слышался твёрдый мужской голос. Руки помогли привстать, от чего кольнуло в боку так, что снова разогнулся на земле. Перевернули на живот и помогли встать сначала на колени. Встав на колени, голова отказывалась принимать материальный мир без раздвоений. Глаза отказывались фокусироваться, получил неплохой удар в голову. Мозжечок отказывается функционировать, волны слабости гуляли по телу…

“Тоже мне, боец”.

Тошнота уменьшилась, мир чуть сфокусировался. Удалось встать на колени без поддержки. Скорпион понял – он всё ещё на футбольном поле. Рядом лежали трое друзей. Из них Даня, единственный в сознании. Кряхтит и держится за ногу, катается по земле.

По всему полю ходили группки человек. Поднимали народ, приводили в чувства. Неравная драка прекратилась, собирают раненых. Где свои, где чужие, всё смешалось. Только боль по всему телу и сломанные рёбра говорят, что только что дрались не на жизнь, а на смерть. Хорошо, что обошлось без потерь. Человеческий организм способен выдержать многое, в особенности тренированный. Но не всегда всё идёт по плану…

Все участники боёв извлекут для себя уроки, кто в гипсе на кровати в палате, кто дома, отхватив ремня, кто под капельницей в реанимации.

Скорпион видел перед собой лицо здорового мужика в военной куртке и лица трёх друзей на мокрой траве рядом. Мужик приводил его в чувство. Когда понял, что мальчик может понимать слова, заговорил:

– Я шёл с работы, увидал вашу войнушку. Давно такого не видел, честно скажу. Понимаешь, я сам военный, но как дрался ты, я бы не смог. Ты раскидал дюжину. Вы вчетвером неплохо дрались. Я бы вас в спецназ взял, – голос куда-то пропал, вернулся чуть позже. – Сначала я решил не вмешиваться, вы же непонятная и какая-то совершенно другая молодёжь. Сами разберётесь, своими методами. Но когда ты на последнем издыхании… В общем, тебя пинали вчетвером, когда ты не отключился. Я вмешался и раскидал. Не люблю беспредел.

Сергей пощупал лицо. Кровавые синяки и порезы избороздили всю физиономию. Скоро отечет, и тогда вряд ли его узнают дома. А пока боль – хорошее средство, чтобы не потерять сознание. Боль – самый верный союзник. При поддержке военного, встал на ноги.

– Надо всех в больницу.

– Ага, потом допросы, следователь, пару статей, ещё что-нибудь приплюсуют. Нет, надо домой. У меня тут машина недалеко. Похоже, вы вчетвером больше всех и пострадали.

“Боевое крещение”.

Вдалеке пятеро оставшихся на ногах, во главе с предводителем, приводили всех в чувство. Скорпион шёпотом попросил подозвать их сюда. Сам при любых попытках разговора ощущал нарастающий гул в груди. Военный во всю мощь луженой глотки позвал парней. Те в мгновение ока очутились рядом. Скорпион зашептал:

– Знаете Андрея с Даней?

– Знаем, – ответил вожак.