— Может быть, вы и правы, Грегори, но я далеко не молод. Знаете, что я прочитал вчера в одной лондонской газете? К середине следующего столетия каждый дом в стране будет снабжать электроэнергией одна центральная электростанция в Лондоне. Значит, эта старая машина уже не понадобится, верно?

— Газовой промышленности наступит конец, это точно. Снова будет большая безработица.

— Ну конечно, в отдаленных районах, как этот... Но электричество легче передавать из одного места в другое, чем газ. Есть!

Последнее восклицание относилось к лампочке под потолком, которая вспыхнула неярким светом. Они с уважением смотрели на чудесное устройство. По мере того как давление пара росло, большой кожаный ремень вращался быстрее и быстрее, и лампочка разгоралась все ярче. Хотя Грегори был знаком и с газовым, и с электрическим освещением, он никогда не испытывал такого восторга, как здесь, в этом диком краю, где ближайшую лампу накаливания можно было увидеть, вероятно, только в Норидже — в нескольких часах пути отсюда.

— Джозеф, а почему вы вообще решили построить эту электростанцию?

— Я ведь говорил, что это безопаснее, нежели керосиновые фонари в коровнике, в свинарнике и везде, где есть сухая солома. Когда я был мальчишкой, у нас здесь случился большой пожар — я запомнил его на всю жизнь... Я когда-нибудь рассказывал вам про старшего брата Берта Некланда, который работал у меня, пока я не установил это оборудование? Знаете, что он мне заявил? Электрический свет, дескать, слишком яркий и слишком дьявольский для того, чтобы быть творением Бога, и потому он не может позволить этому свету падать на него. Тогда я сказал: «Ладно, я же не хочу, чтобы ты по вечерам ходил с зонтиком». Дал ему расчет и объяснил, что если он действительно так думает, то может убираться.

— А он?

— С тех пор он больше здесь не появлялся.

— Ну и дурак! В наше время все возможно. Паровые механизмы тоже казались — или должны были казаться — чудом, но с наступлением Века Электричества, действительно возможно все. Знаете, Джозеф, о чем я думаю? Я думаю, что когда-нибудь у нас появятся электрические летающие машины. Кто знает, может быть, удастся сделать их настолько мощными, что они смогут долететь до Луны? Честное слово, я жду не дождусь, когда наступит новый век. Может быть, тогда, наконец, все человечество объединится, и начнется настоящий прогресс.

— Не знаю. К тому времени я буду уже в могиле.

— Чепуха, вы до ста лет доживете.

Помещение залил бледный свет. Сумерки за окнами, казалось, сгустились еще больше. Грендон подрегулировал горелки, удовлетворенно кивнул, и они вышли на улицу.

Теперь, когда не мешал шум паровой машины, слышалось тревожное мычание коров. Обычно во время дойки животные вели себя тихо; что-то их явно беспокоило. Фермер поспешил к коровнику, Грегори — за ним.

В свете висевшей под потолком лампочки было видно, что животные чем-то напуганы. В глубине помещения, открыв рот и сжимая в руках палку, стоял Берт Некланд.

— На что ты уставился, парень? — спросил Грендон.

Некланд медленно закрыл рот.

— Кто-то вошел и напугал их, — сказал он.

— Ты видел, кто это? — спросил фермер.

— Нет, ничего не было видно. Привидение, вот что это такое. Оно коров щупало. И до меня дотронулось. Привидение, как пить дать.

Фермер фыркнул.

— Бродяга какой-нибудь. Ты не мог его видеть, ведь свет еще не горел.

Берт протестующе покачал головой.

— Здесь было не так уж темно. Говорю вам, оно подошло прямо ко мне и дотронулось до меня. — Он кивнул в сторону стойла.