Фыркнув, Тамра соскочила со своей лошади. Она была в обычном темно-сером наряде, с цветным платком на рыжих волосах. Платок на сей раз оказался голубым, в тон ее холодным глазам.

Джастин соскользнул с Роузфут с дающейся долгой практикой непринужденностью и посмотрел на свою ученицу.

– Тамра, не худо бы нам поставить лошадок в стойла. Всех трех.

– Задай ему жару, Кристал, – буркнула Тамра, берясь за поводья коня Кристал.

В известном смысле Кристал так и поступила, что доставило нам обоим немалое удовольствие. Но в конце концов мы разорвали объятия, покончили на время с поцелуями и Кристал ускользнула в умывальню ополоснуться с дороги. Я вымыл руки на кухне и присоединился к гостям, уже собравшимся за столом. Рисса подала поднос со свежеиспеченным хлебом, оливковое масло и раздобытое ею неведомо где варенье из клюквицы. Кифрос был слишком жарким краем для этой северной ягоды.

Тамра тут же потянулась за хлебом. Рыжеволосая всегда отличалась отменным аппетитом, что не мешало ей оставаться стройной как тростинка.

– Что мне нравится в твоем доме, Леррис, так это то, что тут гостей хоть голодом не морят. Вон как тебя разнесло.

– Ну это ты брось, Тамра. С меня брюки сваливаются.

– Скажи Риссе, пусть ушьет.

– Искренне верю, что когда-нибудь я увижу с иголкой и тебя, Тамра, – подал голос Джастин.

Рыжеволосая вспыхнула. Рисса хихикнула. Джастин поднял бровь, глядя на свою по-прежнему своевольную ученицу. Я многому научился у Джастина и оставался бы его учеником и дальше, если бы не упоминавшаяся уже история с исцелением потаскушки и бегством из Джеллико. Впрочем, пойдя своим путем, я тоже добился неплохих результатов, а учитывая тот факт, что Джастину удалось-таки подвигнуть меня на прочтение «Начал Гармонии», мое ученичество следовало считать вполне успешным. Тамра, как мне казалось, усвоила пока не так уж много. Последнее обстоятельство не удивляло: Джастин отличался склонностью наставлять и поучать ничуть не больше, чем Тамра – склонностью слушать и усваивать.

По всем меркам Джастин был глубоким старцем: как мне удалось выяснить, он родился более двухсот лет назад. Правда, сам маг уклонялся от разговоров на сей счет, хотя и признался, что родился на Отшельничьем и доводится моему отцу родным братом. Это объясняло, почему мой батюшка (бывший, к слову, старшим из двоих братьев) не любил распространяться насчет семейной истории. Недостаток знаний доставил мне (как, надо полагать, и моим товарищам по несчастью – молодым изгнанникам, высланным с Отшельничьего для «гармонизации») много серьезных неприятностей. Некоторые из них погибли, да и я не раз оказывался на волосок от смерти. Невежество смертельно опасно, особенно когда оно бросается в глаза.

Но, несмотря на свой более чем почтенный возраст, выглядел мой дядюшка средних лет мужчиной с каштановой, лишь едва тронутой сединой шевелюрой. А ведь ему довелось совершить немало трудных и опасных деяний, величайшим из которых было разрушение Фрвена и заточение белых демонов. Стоило подумать об этом, как мне стало не по себе – содеянное им (и моим отцом) было воистину великим и воистину ужасным подвигом, о котором, впрочем, ни тому ни другому не пришло в голову мне рассказать. Они вообще многое скрывали, считая, что лишь то знание чего-то стоит, за которое пришлось заплатить высокую цену. Недаром большинство магов – как мастеров хаоса, так и мастеров гармонии – живут очень недолго.

Пока Кристал, моя супруга и субкомандующая Наилучших, умывалась, мы все – я, Джастин, Тамра и Рисса – поджидали ее, рассевшись за столом. Это была вещь, которую не забрал заказчик. Восьмиугольный, с инкрустированным узором, стол остался у меня не из-за плохого качества работы, а по той прискорбной причине, что заказчик, расорский торговец по имени Реджер, сломал себе шею, свалившись с оливкового дерева.