В этом месте словно всё было украдено до нас, кроме сгнившей мебели и небольших бытовых предметов, типа горшков или ножей, больше ничего не было. Это было странно. Ведь всё это находилось под водой и что бы достать со дна хоть что-то, нужны были акваланги или какие-нибудь устройства, позволяющие находиться в среде, где отсутствует воздух хотя бы минут тридцать. Без этого никак: пока осмотришь здания, пока вытащишь из них всё ценное. А в этом мире я еще не встречал ничего, что хотя бы отдалённо напоминало такое оборудование. Хотя я на сто процентов уверен в том, что Совет скрывает очень много информации, и очень велика вероятность, что у них есть всё необходимое для погружения под воду. И если здесь всё обыскали и изъяли до нас — пока это первое и единственное объяснение, что пришло мне на ум — тогда возникают вполне себе логичные вопросы: а сможем ли мы вообще отыскать хоть что-то? Тот же генератор, который нам жизненно необходим, есть ли он тут вообще? К сожалению, пока у меня не было ответов.

Вскоре на горизонте появились корабли, и это была единственная хорошая новость за последнее время. Вся моя затея на поверку оказалась полностью состоящей из проблем и вопросов.

Стоило начаться разгрузке, как мысли сразу утекли в другое русло. Думать о том, чего нет, стало некогда, нужно было создавать то, что будет.

Работа закипела. Прибыла первая партия рабов, с которых тут же сняли ошейники, не без удивления с их стороны. Я с улыбкой вспомнил, как Мира сопротивлялась отмене рабства. С растерянным взглядом, не понимая, что происходит, она прибежала ко мне и стала жаловаться.

Сейчас, конечно, всё выглядело иначе, но понимания этот процесс всё равно не нашёл. Единственное, что радовало в данной ситуации — подростки гораздо быстрее и проще отнеслись к этому моменту.

Я сразу вспомнил наш разговор с Молотом, который произошёл в один из вечеров. Мы тогда сидели в тени деревьев после ужина и обсуждали вопрос свободы. Я только сейчас понял, что он был прав, когда сказал, что люди не знают, что делать и как жить, становясь свободными, потому что у них ничего нет: ни денег, ни жилья, ни семьи и по этой причине они снова продаются в рабство. Это сказывается шаблонность мышления, жизненный опыт и привычка. Многие, действительно, не знают, что делать с доставшейся им свободой. Они привыкли, что хозяин говорит им, что, как и когда делать и самостоятельно думать уже не умеют или не хотят. С подростками в этом плане намного проще — они практически чистый лист, на котором можно писать что угодно. А жизненный опыт не мешает им принимать изменения.

Мыш оказался гораздо умнее, чем я и опередил мои мысли о профессиональных строителях, которых тоже прибыло с этим рейсом аж целых полторы сотни. Умный глава привёз их сюда, подписав с каждым пятилетний контракт, по истечении которого они получат очень щедрую плату. Но за это время ни один не имеет права покинуть остров. Это было очень удобно, а плата озвучена такая, что каждый из них по прибытии на большую землю, сможет открыть собственную, строительную контору и нанять людей.

Дело пошло на лад. Началось движение, планировка, расчёты и расчистка местности. Моя задача свелась лишь к тому, чтобы указать пальцем на территории, где должны были находиться те, или иные строения, что из себя представлять и сколько вмещать людей.

Корабли разгрузились и снова отправились в рейс, только теперь, два из них уже принадлежали нам. Шурт выкупил их сразу, как только они вошли в порт западной Эллодии.

Теперь мы с Лемой занялись рабами, точнее, уже свободными подростками. Начались изнурительные тренировки.

Материал нам достался пластичный, с полным отсутствием опыта, что было только в плюс. Любой тренер это подтвердит: гораздо проще научить заново, чем переучивать и ломать готовую, чужую технику.