— Лучше всего короткое режущее, кинжалы, ножи, всё, что может работать на малой дистанции, — вполне логично принялся объяснять Молот, — Его оружие требует дистанцию, в ближнем бою оно бесполезно, но Тург — не дурак, он не станет подпускать тебя близко.

— Я могу сменить оружие в любой день до боя? — поинтересовался я.

— Да, до самого выхода на арену, — кивнул тот.

— Хорошо, я подумаю, — ответил я. — У меня к тебе просьба, Молот. Ты не мог бы дать мне кого-нибудь для тренировки с косой. Хочу понять, что у меня получается на деле.

— Пошли, я сам помогу тебе, — усмехнулся наставник, — учитель я, или как?

На нашу тренировку пошли смотреть все. Ну а как же, всем интересно, что я смогу противопоставить мастеру, да к тому же таким оружием, вот только им быстро стало скучно, потому как это был не спарринг.

Я просил Молота делать выпады, сам при этом старался провести блок с последующей атакой. Получалось не очень хорошо. Движения неуклюжие, слишком много времени тратится на замах, я даже начал жалеть о своём выборе. В моей голове всё выглядело иначе, но задний ход включить не получится, деньги потрачены и я обязан их отработать.

Однако Молот не просто так являлся нашим учителем и сразу включился в работу, принялся подправлять мою стойку, корректировать движения, в общем, не меньше меня загорелся идеей. К концу тренировки мы совместно разработали несколько приёмов, при этом достаточно эффективных, чему я был очень рад.

Все последующие дни мы с Молотом занимались отдельно от основной группы. Он так включился в работу, что даже во время обеда постоянно подкидывал различные идеи и пытался изобразить какой-нибудь удар или блок. Однажды даже тарелку свою перевернул в пылу и азарте.

Пришёл день, когда я должен выйти на арену. Моё тело стало более или менее послушным, хотя бывали моменты, когда глупость и молодость брали верх над разумом, но такое случалось всё реже. Тяжелее всего получалось контролировать эмоции, кто бы что ни говорил, но гормоны — это очень сильный аргумент.

Когда открылись ворота, меня вновь захлестнул адреналиновый выброс. Вот только на этот раз он был слишком поспешный. Мой бой назначен пятым, а за это время вполне можно словить отходняк и выйти на арену с ватным телом.

Нас представили и вновь загнали обратно, оставив небольшую щель, чтобы наблюдать за происходящим, к ней тут же прилипли охранники, а гладиаторам было наплевать.

Мы сидели на скамейках вдоль прохода, молчаливые, мрачные. Каждый понимал, что сегодняшний день может стать последним и настроения это никак не поднимало.

Арена взорвалась ликующим криком, двое вооружённых копьями охранников распахнули ворота и выбежали на песок, чтобы через некоторое время занести внутрь обезглавленное тело. Его бросили чуть в стороне, поставив голову на грудь, а через несколько минут его уже забрали рабы, переложив того на носилки.

Рядом со мной, со скамьи поднялся худой, высокий парень.

— Прощайте, гладиаторы, — произнёс он с мрачным лицом, стукнул себя коротким мечом по шлему и выбежал на песок, поднимая руки вверх и призывая зрителей покричать.

Ворота снова прикрыли, а охрана прилипла к щели, наблюдая за происходящим.

Худому парню сегодня повезло, он вернулся обратно на своих ногах, но назвать его целым язык не поворачивался. Скорее всего, сегодня он откажется от награды. Вряд ли ему удастся покувыркаться с подружкой, имея сломанную руку и множество порезов. На такой случай мой товарищ из прошлой жизни всегда произносил фразу: «Самого хоть трахай».

Следующий гладиатор тоже попрощался с нами на всякий случай и вернулся он окровавленной тушей, которую унесли на носилках куда-то в лабиринт арены.

Так, постепенно, очередь добралась до меня.