Тогда я посчитал эти знания совершенно бесполезными, но сейчас, в этом непонятном мире, они оказались как нельзя кстати.

Гретта предоставила мне всё необходимое и с любопытством наблюдала за всем процессом приготовления, всячески помогая, когда требовалось применить две руки.

Чугунную кастрюлю заполнили вином примерно на треть, на дно установили глиняный горшок без донышка. Затем на этот кувшин установили чашку, которая вошла внутрь, оставив небольшие зазоры для выхода паров. Далее требовалась глубокая чаша, которая плотно садилась поверх всего этого, плотно закрывая горловину. Здесь пришлось долго возиться, потому как верхняя часть, самая важная, у неё должна быть высокая теплопроводность. В итоге, с поиском помог Скам, который тоже включился в процесс. Он принёс старый, круглый щит, который идеально сел на место крышки, имел тонкие стенки и вогнутую поверхность.

В него влили ледяной воды из колодца, устройство установили на огонь и процесс пошёл.

Я не отходил от кастрюли примерно четверть, периодически вычерпывая тёплую воду из щита и наполняя его ледяной. В итоге у меня получилось примерно два литра самогона, вполне достойного качества. К сожалению, плотность напитка измерить было нечем, но предположительно градусов пятьдесят там должно быть.

Естественно, употребить его внутрь я никому не позволил, более того, сказал, что это небезопасно. Не хватало ещё алкоголизма в нашем коллективе.

На этом дело не закончилось. Я попросил Скама достать для меня прополис. Это специальное, клейкое вещество, которое производят пчёлы и лучшего антибиотика в готовом виде, в природе не существует. Есть один единственный минус — настойка готовится минимум две недели.

Пока управляющий гонял рабыню на пчелиную ферму, которая, кстати, находилась за территорией города, я с задумчивым видом стоял и рассматривал мясницкий тесак. Широкое и прямоугольное лезвие, приличный вес, да и в руке лежит достаточно хорошо.

Нет, не пойдёт, на арене против меча с таким выходить себе дороже. Хватит экспериментов, коса уже доказала свою несостоятельность. Но вот в качестве вспомогательного оружия, если его поместить на культю…

Идея показалась вполне здравой. Осталось дело за малым, изготовить протез и желательно несколько, или лучше продумать его так, чтобы была возможность менять насадки. Вот такой вариант может вполне неплохо послужить на арене и даже в жизни.

— Скам, дай пару листков бумаги, — посмотрел я на управляющего.

Тот молча отцепил от планшета три листа и в очередной раз выудил невесть откуда обмылок карандаша.

Я уселся за стол и принялся выводить кривыми линиями то, что задумал. Культю всё ещё приходилось поднимать повыше, так как боль продолжала пульсировать, стоило руке занять нормальное положение.

Левая совершенно отказывалась слушаться и рисунки выходили невероятно кривые. Это, несмотря на то, что на тренировках я пытался максимально развивать двустороннюю праворукость. В быту одна рука может работать лучше другой, но вот когда дело касается схватки, такое не прокатит. Руки и ноги должны работать одинаково хорошо, иначе это слабость.

Вскоре мне принесли то, что я просил: крошево коричневого цвета в глиняном горшке. Я без колебаний залил всё это дело самогоном, оставив примерно граммов триста для обработки раны. Остальное велел убрать в тёмное место и взбалтывать каждые сутки, можно и каждую четверть, чтобы ускорить процесс.

Горшок тут же ушёл в закрома Гретты, а я взялся делать перевязку.

Вид у культи оказался крайне непрезентабельный, но с другой стороны ни одна болезнь не блещет привлекательностью, а уж увечья тем более. Даже удивительно, как в сознании людей, бой на арене вызывает подобный восторг.

По моим указаниям Гретта обработала рану самогоном, стараясь не задеть открытых участков. Так недолго и химический ожог получить. И всё же, совсем аккуратно не вышло, пришлось шипеть сквозь зубы и дуть на культю, чтобы облегчить жжение.