– А почему не хотела?

– А что хорошего в этой коленке-коваленке? Плебс! – Она опять фыркнула. – У нее своя фамилия была классная – Озерных, а? Даже псевдонима не надо – Анна Озерных!

– И как все это кончилось?

– Как и должно было кончиться – года не прожили, она от него сбежала. Он бесился дико, потом Анька из школы свалила в газету. Он в редакцию приходил, орал, чтобы она к нему вышла, с охранником подрался – сильный же, мастер спорта… Ужас! Развод не давал, но их как бы автоматом развели, поскольку детей нет.

– Ну и отстал от нее физкультурник?

– Он никогда бы не отстал. Попал по пьяни в аварию, на байке, сломал бедро, как-то особенно зловредно, со смещением, а потом и вовсе помер – лечиться толком не хотел и схлопотал общий сепсис.

– А она?

– Пообтерлась в газете, вошла в штат, это уже при мне было. Ее Борода прям на руках носил. Месяцев, наверное, восемь мы проработали вместе, а потом она – как отрубила. Подала заявление и ушла, даже уехала куда-то. Ей Борода замглавного сулил, она и слушать не стала – ах нет-нет, извините.

– Уехала из города?

– А что это мы все про нее?

Андрей улыбнулся:

– Ну… и про тебя тоже. Если б я про эту деву озерную не спросил, может, и про тебя ничего бы не узнал.

– Такой прием, да? Поделись профессиональным секретом с дилетанткой?

– Я никогда особенно вопросов на интервью не задаю. Человек говорит о том, что его волнует. Волнует его – взволнует и читателя.

…Потом они пили и танцевали. Андрей проводил Тамару до дома, из вежливости поцеловал в ушко и проследил, чтобы она вошла в лифт одна.

– Позвонишь? – спросила девушка, когда захлопывались дверцы.

– Куда я теперь без тебя?…

В субботу Андрей завернул в редакцию. Валя разбирала читательскую почту.

– Спасибо, что подстраховал, – сказала в ответ на приветствие.

– Это ты о чем? – не понял он.

– Да о некрологе.

– Забудь. Есть что-нибудь интересное?

– Ну, как сказать… В чисто психологическом плане. Почитай. Тут имеет место глубокая патология…

Она протянула ему несколько листов, исписанных ровными, разборчивыми строчками. Какая-то дама – «Малинина Е. В., пенсионерка, 82 года» – подробно описывала злодеяния своей соседки, молодки шестидесяти лет, которая своими подлостями сживала ее со свету. Например, жаловалась Малинина, та, живя на этаж выше, подкармливала птиц, гадить они слетались на ее балкон, поэтому ей пришлось на свою ничтожную пенсию его застеклить.

«А что, может получиться неплохой психологический очерк, – подумал Андрей. – Если за неделю ничего лучше не подвернется, сойдет и это».

– Валь, скажи Михал Юричу, что я пошел по письму.

– К склочнице?

– Зачем же такие тривиальные ходы? Обижаешь!

Ледяные натоптыши, истекая двусмысленными струйками, таяли на припеке. На голых ветках восторженно пищали воробьи. Жуть, сколько звука получается из такого крошечного создания!

«А не надо ли позвонить этой чернявой?… Бог с ней… Еще подумает, что я всерьез».

В сущности, ему неплохо жилось в этом городе, но связываться с ним навсегда – не хотелось. Наработать побольше публикаций, и можно двигать в солидное московское издание. В кармане затренькал мобильник. Звонила Тамара.

– Спасибо за очаровательный вечер, – поблагодарил Андрей почти искренне.