— Что мне теперь делать?

— Поднимись вон на ту скалу.

Он взобрался на высокий утес.

— Не стой так скованно. Расслабься. Можешь пошевелить руками. Посмотри туда, на плотину.

А потом она начала рисовать. Он о чем-то спрашивал ее, но она не отвечала, только несколько раз просила его постоять спокойно, переводила взгляд с него на холст, смешивала краски. Наконец он оставил попытки завязать с ней разговор. Прошло чуть больше часа, и художница позволила натурщику отдохнуть. Он засыпал ее вопросами. Тогда он узнал, что она — единственная дочь актрисы и преподавателя драматического искусства из Претории. Он смутно помнил их имена из старых фильмов на африкаансе, снятых в сороковых годах.

Наконец она закурила сигарету и начала складывать свои инструменты.

Он оделся.

— Можно посмотреть, что ты нарисовала?

— Не «нарисовала», а «написала». Нет, нельзя.

— Почему?

— Увидишь, когда я закончу.

Они вернулись в Потхефстром и выпили горячего шоколада в кафе. Он спрашивал ее об искусстве, она его — о работе. И вот под вечер в тот зимний день в Западном Трансваале он долго смотрел на нее, а потом сказал:

— Я хочу на тебе жениться.

Она кивнула, потому что это была вторая вещь, которую она точно поняла, когда увидела его в первый раз.

3

Женщина-адвокат посмотрела на папку и медленно вздохнула.

— 30 сентября прошлого года Йоханнес Якобус Смит погиб от огнестрельного ранения. Его застрелили грабители, которые проникли к нему в дом на Морелетта-стрит в Дурбанвиле. Пропало все содержимое встроенного сейфа, в том числе завещание, согласно которому он передает все свое имущество своей подруге, Вильгельмине Йоханне ван Ас. Если завещание не найдется, будет считаться, что мистер Смит скончался, не оставив завещания, и тогда все его имущество отойдет государству.

— Велико ли его состояние?

— На данный момент оно оценивается приблизительно в два миллиона.

Так он и подозревал.

— Ван Ас — ваша клиентка.

— Она прожила с мистером Смитом одиннадцать лет. Помогала в делах, готовила ему еду, убиралась в доме, следила за его одеждой и, по его настоянию, сделала несколько абортов.

— Он не… не делал ей предложения? Не собирался на ней жениться?

— Он не был сторонником брака.

— Где была она в тот вечер, когда…

— Тридцатого? В Виндхуке. Он сам и послал ее туда. По работе. Она вернулась 1 октября и нашла его мертвым. Его привязали к кухонному стулу.

Ван Герден развалился в кресле.

— Вы хотите, чтобы я отыскал завещание?

Адвокат кивнула.

— Все возможные законные отсрочки я уже использовала. Последнее заседание суда состоится через неделю. Если мы к тому времени не разыщем подлинник завещания, Вилна ван Ас не получит ни гроша.

— Через неделю?

Она кивнула.

— Смита убили… почти десять месяцев назад.

Адвокат снова кивнула.

— Значит, полиция зашла в тупик.

— Они старались как могли.

Ван Герден посмотрел на нее, а потом на два сертификата на стене. Ужасно болели ребра. Он недоверчиво хмыкнул. Стало еще больнее.

— Через неделю, значит?

— Я…

— Разве Кемп вам не сказал? Я больше не совершаю чудес.

— Мистер ван…

— Прошло десять месяцев после гибели человека. Ваша клиентка напрасно тратит свои деньги. Разумеется, для адвоката деньги клиента — не вопрос…

Адвокат прищурилась; ван Герден заметил, что на щеке у нее проступило маленькое розовое пятнышко в форме полумесяца.