До приезда в Тревелин он ничего не знал об аресте Джимми полицией. Он просто лишился дара речи, когда узнал об этом от Юджина.

Озабоченное лицо Клиффорда выглядело в эти минуты очень комично. Он деловито заявил:

– Мне все это очень и очень не нравится.

– Неужели? – глумливо изумился Обри. – Наверно, потому, что ты никоим образом не знаешь этого Джимми! Взгляни на меня – впервые я узнал, что у Джимми есть какой-то страшный секрет, лет в десять. Теперь мне на восемнадцать лет больше, однако я слышу то же самое! Но я не придаю этому значения. То, что может рассказать Джимми, не касается меня – как не касалось восемнадцать лет назад!

– Но вот что скажет Джимми под присягой! – нахмурился Барт. – Вот что самое опасное!

– А в чем дело, милый? Ты и вправду решил, что никто из нас не способен убить отца? Или ты просто боишься, как бы он не разгласил ваши делишки с этой самой Лавли Трюитьен?

– Нет, не потому! – грубо отвечал Барт. – Но в любом случае я хотел бы, чтобы ты не вякал насчет Лавли!

Вмешался Клиффорд и стал их мирить. Потом в комнату вошли Фейт и Вивьен. Клиффорд воспользовался случаем, сел напротив Фейт и стал расспрашивать ее, правда ли, что Клей совершенно определенно отказывается работать у него в конторе. Но еще прежде, чем Фейт успела ответить, сам Клей, стоявший в уголке, поспешно вмешался и заявил, что еще слишком рано делать какие-то выводы и что он еще не решил ничего окончательно. Все в комнате удивленно посмотрели на Клея, так быстро сменившего линию поведения, только Обри, совершенно не удивленный, заметил:

– Я думаю, что попытки Клея отвести от себя сейчас всяческие подозрения совершенно бесплодны! И это, мой маленький братишка, даже хуже, чем...

– Помолчи, Обри! – резко сказала Фейт. – А что до меня, то я по-прежнему не хотела бы, чтобы Клей стал адвокатом здесь... И потом, Клифф, я не знаю, как сейчас обстоят дела с договором, который вы заключили с Адамом...

– Разве не знаете? – удивился Клиффорд. – Но вы же помните условия брачного контракта?

И поскольку Фейт представляла себе это только весьма расплывчато, Клиффорд любезно предложил растолковать ей все наедине после чая. Она с благодарностью приняла это предложение, и тут в комнату вошел Конрад.

Конрад одним сухим кивком поздоровался со всеми разом и коротко бросил прямо с порога:

– Чудное дело. Курьер, жеребец, который с утра был под Раймондом, вернулся на двор без седока!

– Что значит без седока? – спросила Чармиэн. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что я сказал! Раймонд уехал на нем утром на конезавод...

– Крайне интересно! – заявил Юджин, протягивая свою длинную руку за сэндвичем. – Но это вряд ли стоит большого разговора. Можно легко предположить, что Раймонд поехал дальше, а коня послал домой. Нетрудно будет выяснить, что он попросту сел на автобус в Бодмине!

– Но Раймонд в жизни такого не делал! – возразил Конрад. – И потом, зачем бы Раймонду надо было скакать верхом в Бодмин?

– Черт возьми! – вскочил Барт с места, торопливо допивая свой чай. – Что-то случалось с Раймондом! Он, может быть, ранен! Кого-нибудь послали за ним?

– Нет, я никого не посылал! – мрачно отвечал Кон. – С чего это ради? Если он был ранен, он не смог бы разнуздать лошадь! А она разнуздана. А если уж он смог ее разнуздать, то смог бы и влезть на нее.