– Не пройдет? – Улыбка, появившаяся на его лице, слегка испугала ее. – Но вы же хотите забрать Юджина? Тогда вам придется поплясать под мою дудку!

Вивьен закусила губу, понимая, что ей нельзя сейчас терять присутствия духа. Она сказала очень спокойно:

– Если вы считаете, что Юджин слишком ленив, вам следовало бы помочь ему расшевелиться.

– К чертовой матери! Я никогда не делаю того, что «мне следует сделать»! Словно вы не знаете этого!

Она пропустила это мимо ушей.

– У меня есть право иметь свой собственный дом.

И глупо ожидать от меня, что я стану жить в чужом доме, полном родственников! Да я лучше буду с голоду помирать, чем терпеть все это безобразие!

– Хо-хо! Помирать с голоду! – захохотал Пенхоллоу. – Хотел бы я видеть, какой у вас будет рай в шалаше! Ну-ну, давайте, поживите отдельно! Очень скоро вы все равно вернетесь, поджав хвост!

– Почему бы вам не дать Юджину небольшое содержание? – спросила Вивьен. – Ведь это будет стоить вам ничуть не больше того, что вы тратите на нас сейчас...

– А я попросту не хочу – вот и все, – заявил Пенхоллоу.

Вивьен, держа руки в карманах, изо всех сил впилась в кожу ногтями сквозь тонкую ткань.

– Вы думаете, что одолели меня, но это не так. Я заберу Юджина, я вырву его из этого дьявольского мира... У вас есть Раймонд, есть Ингрэм, так почему же у вас должен быть еще и Юджин? Он мой муж, и у меня есть на него право!

Он махнул рукой, рукав пижамы слетел вниз, обнажив волосатую, все еще крепкую мужскую руку...

– Забирайте! Поезжайте куда хотите! Но только не надейтесь, что я стану вас содержать...

Вивьен вся напряглась, потому что просить этого отвратительного человека даже о самой малости всегда было для нее пыткой... И все-таки она сказала:

– Я не могу его забрать, пока вы делаете все, чтобы его оставить. Да, он выбирает путь наименьшего сопротивления, это верно, потому что у нас не хватает денег. Но... Но если бы вы... если бы вы дали ему небольшое содержание, чтобы я могла скромно содержать на него дом, то я... я... я была бы вам благодарна.

Старик широко улыбнулся, ясно давая понять, как ему приятно видеть ее мучительные усилия... Он снова наполнил свой стакан.

– Мне ваша благодарность не нужна. Нет уж, девочка моя, вы у меня будете сидеть на цепи во дворе, вот так! У меня ведь есть чувство юмора, мне нравится все смешное. Очень меня забавляют ваши щенячьи попытки оборвать эту цепочку! Или вы все думаете, что раз у меня подагра и я валяюсь в постели, то я уже потерял над вами власть? И вы решили испробовать, смогу ли я распоряжаться своими домочадцами по своей воле, а не по вашей? Ха!

– Боже мой, как же я вас ненавижу! – выдохнула она, глядя ему в глаза.

Улыбка его стала еще шире.

– Я знаю, крошка, знаю. Но я по этому поводу не лишусь сна и аппетита. Меня в жизни многие ненавидели, и все они получали от меня в ответ то же самое.

– Надеюсь, что вы допьетесь до смерти! – пожелала она ему. – Я буду плясать на ваших поминках!

– Вот это девчонка! – он похлопал в ладоши. – Ну давайте, давайте, прокусите мне горло! Я вас буду держать здесь просто для забавы! Теперь у меня ведь такая скучная, праведная жизнь. И она была бы невыносимой, если бы вы время от времени не изливали на меня свой яд – как бальзам на душу!

– Вы... Вы продержите в этом вонючем болоте Юджина до тех пор, пока он не перестанет быть хоть на что-то годен! Вы испоганили жизнь всем своим детям и этой несчастной дурочке Фейт только потому, что вам все хочется сделать по-своему! Но вы не сможете изгадить жизнь мне, я вас предупреждаю!

– Ну, валяйте, попробуйте побороться со мной! – хохотнул Пенхоллоу, суча ногами под одеялом.