– Что же он рассказал вам, синьора?

– Что на этот раз он получит столько денег, что нам хватит вернуться домой. Вернуться домой. Я так давно не была дома.

– Что еще он вам рассказал, синьора? Он рассказал вам о картинах?

Мужчина с салфеткой за воротником прервал его, заговорив высоким напористым голосом:

– Кто бы вы ни были, я предупреждаю вас, я – адвокат синьора Вискарди. И предупреждаю, что вы передаете информацию этой женщине. Я свидетель этого преступления, и ей не положено говорить, пока не явится полиция.

Брунетти коротко посмотрел на него, а потом на Вискарди.

– Адвокат ему больше не нужен. – Потом опять обратился к синьоре Кончетте: – Что вам сказал Пеппино, синьора?

Она попыталась говорить ясно, стараясь избегать диалектных слов. В конце концов, это ведь полиция.

– Я знала все. Про картины. Все. Я знала, что мой Пеппино хочет встретиться с вами. Он был очень напуган, мой Пеппино. Он боялся этого человека, – сказала она, указывая на Вискарди. – Он нашел что‑то, что заставило его сильно бояться. – Она отвела взгляд от Вискарди и посмотрела на Брунетти. – Можно мне теперь уйти отсюда, Dottore? Мое дело сделано.

Снова заговорил человек с салфеткой:

– Вы задаете этой женщине наводящие вопросы, я свидетель.

Брунетти взял синьору Кончетту под руку.

– Пойдемте со мной, синьора. – Он кивнул Вьянелло, который тут же оказался позади него. – Ступайте с этим человеком, синьора. У него лодка, и он отвезет вас в квестуру.

– Только не на лодке, – сказала она. – Я боюсь воды.

– Это очень надежная лодка, синьора, – сказал Вьянелло.

Она повернулась к Брунетти:

– Вы поедете с нами, Dottore?

– Нет, синьора, я должен остаться здесь.

Она указала на Вьянелло, обращаясь к Брунетти:

– Ему можно доверять?

– Да, синьора, вы можете ему доверять.

– Вы клянетесь?

– Да, синьора. Клянусь.

– Vabene,  мы поедем в лодке.

Она двинулась с места в сопровождении Вьянелло, которому пришлось наклониться, чтобы поддерживать ее под локоть. Она сделала два шага, остановилась и снова повернулась к Брунетти:

– Dottore ?

– Да, синьора Кончетта?

– Картины у меня дома.

И она повернулась и направилась к дверям вместе с Вьянелло.

Позже Брунетти узнал, что, прожив двадцать лет в Венеции, она ни разу не села в лодку: как и многие сицилийские горцы, она смертельно боялась воды и за двадцать лет так и не преодолела этого страха. Но еще раньше он узнал, что она сделала с картинами. Когда полиция пришла к ней в дом, они нашли три картины – Моне, Гоген и Гварди были разрезаны на куски теми же самыми ножницами, которыми она пыталась атаковать Брунетти несколько лет назад. На этот раз Пеппино не было, и он не мог остановить ее, и в порыве горя она уничтожила их, оставив только рваные клочья полотна и красок. Брунетти не удивился, узнав, что многие сочли это верным доказательством ее безумия: убить человека может всякий, уничтожить картину Гварди может только безумец.

Спустя два дня в квартире Брунетти после обеда зазвонил телефон, и Паола взяла трубку. По теплу в ее голосе и частому смеху, которым она встречала то, что ей говорили, Брунетти понял, что это ее родители. Спустя долгое время, почти через полчаса, она вышла на террасу и сказала:

– Гвидо, отец хочет поговорить с тобой минутку.

Он вернулся в гостиную и взял трубку.

– Добрый вечер, – сказал он.

– Добрый вечер, Гвидо, – сказал граф.