Смеяться с раной в животе всегда очень больно, поэтому, чтобы не умереть от смеха в буквальном смысле, я со всей возможной быстротой выдернул Сника из норы за отчаянно лягающие воздух ноги и, свалившись на пол рядом с Энди и бесцеремонно захлопнув поглощавшую все его внимание книгу, простонал:

— Убери это обожравшееся чудовище с глаз моих долой!

Энди щелчком отправил шаровую молнию под мрачный свод коридора, произнес для бедняги Сника монолог на языке магии, после чего тот растаял без следа вместе с оставшимися яблоками, и ехидно спросил:

— Ты вытащил меня из постели среди ночи, чтобы я избавил тебя от гремлина?

— Что-то я не заметил в Черной башне ничего даже отдаленно напоминающего постель, когда был там последний раз, — фыркнул я.

— Не последний, а единственный, — тут же поправил Энди. — И видел ты там далеко не все!

Энди был прав. В Черной башне я был единственный раз, лет в десять, и с тех пор у меня не возникало желания еще раз посетить это странное место.

Я всегда отличался патологическим любопытством, а Черная башня была самым таинственным местом в замке. Поэтому неудивительно, что я с раннего детства пытался заглянуть за ее украшенные демоническими мордами чугунные двери, открывавшиеся сами собой перед черным колдуном и не желавшие пропускать посторонних. Я не упускал случая пробраться в храм богов Хаоса и поиграть с братишкой или приятелями около входа в волшебную башню, невзирая на окружающую ее могучую магию, от которой я всегда чувствовал, мягко говоря, легкое недомогание, и на запреты старших, от которых легкое недомогание бывало у моих приятелей. Один раз мне удалось из-за спины черного колдуна увидеть несколько ступенек уходившей вверх лестницы, но старик заметил меня и пообещал непременно превратить в паука, если еще хоть раз встретит около Черной башни. На пятилетнего мальчишку такое обещание из уст самого Повелителя тьмы не могло не произвести впечатления, и до появления в ней нового жильца — Энди я обходил башню стороной. Сначала не хотелось быть пауком, потом было просто не до этого, — целыми днями я только и делал, что тренировался или дрался с орками.

Энди жил в Черной башне, и от него я узнал о ней много любопытного и совершенно непонятного. Самым странным, по моему мнению, было то, что в высокой узкой башне под самой крышей помещается целых шесть комнат, каждая размерами с мою спальню.

— Ну как тебе объяснить, Рик, — пытался втолковать мне Энди. — Ты можешь представить четвертое измерение?

— Что ты мне голову морочишь? Если вашу башню измерить, она по ширине точно будет меньше Закатной! Думаешь, я с такого расстояния размер определить не смогу?

— Нет, я не про размер. Просто у твоей Закатной башни есть длина, ширина и высота, а у Черной есть еще четвертое измерение, только снаружи его не видно, да и изнутри тоже не особенно. Смотришь — комната как комната, даже в окна выглянуть можно. Только между этими окнами есть двери, и через них можно попасть в четыре другие комнаты, а из них еще в одну.

— Они что, невидимые?

— Да нет, самые обыкновенные, просто они как будто сложены вместе. Знаешь, как страницы у книги. Если несколько страниц склеятся, то кажется, будто это одна. Но их можно разлепить, и увидишь, что на каждой написано что-то свое. Так и эти комнаты: снаружи кажется, что там только одна комната, но с помощью волшебства ее как бы разделили, и получилось шесть. Может, их даже больше, но я могу попасть только в эти.