На месте Энлики я бы уже давно обвинил нищих во лжи, но та продолжала, потупившись, глядеть в землю, не произнося ни слова.

— Немая она, — заявила толстуха. — Немая и упрямая. И зачем такая благородному лорду, других, что ли, девчонок мало на свете?

— Не для того мы ее столько кормили, чтобы просто так взять да отдать! — снова встрял хромой.

Чтобы вывести меня из себя, особенно стараться не надо. А нищие прилагали к этому все силы и в результате добились того, что я рассвирепел окончательно. У меня даже кулаки сами сжались — так им хотелось проверить, крепко ли держатся зубы во рту у нахального старика. Но все же я сдержался, взял себя в руки и более-менее хладнокровно произнес:

— К вашему сведению я — Рикланд, наследный принц Фаргорда, а эта девочка — очень знатная леди королевского происхождения. Она заблудилась в лесу. И это не повод для того, чтобы одевать ее в лохмотья и учить клянчить подаяние…

— Я же говорил, это Рикланд! — раздался голос одного из окруживших нас людей.

Физиономия нищего заметно вытянулась.

— Ой, что будет! — протянула худая, похожая на гадалку женщина.

«Да ничего не будет, — про себя проворчал я. — Сейчас заберу Энлику и уеду. Не марать же о них оружие!»

Но так просто уехать мне не дали. Толстая нищенка внезапно бухнулась мне в ноги и завыла:

— Как же мы без нее будем-то? Мы же всю жизнь мечтали о ребенке, и вот, когда боги сжалились и послали нам девочку, ты хочешь нас лишить последней радости в нашей жизни!

Наверно, не зря обозвал меня Алавар сентиментальным, — женские слезы я переношу с большим трудом, даже если рыдает толстая и вредная старуха. Мне сразу стало жалко бедную женщину, и, чтобы хоть как-то утешить ее, я предложил:

— Может, вам заплатить?

— А у тебя есть медяки? — Нищенка сразу перестала рыдать и заметно оживилась.

— Нет, только бриллианты и фамильные кольца.

— Да нужны нам твои бриллианты! — фыркнул ее муж. — Мы же их даже продать не сможем. Каждый купец скажет, что мы их украли!

— А что же вам надо? — удивился я.

— Были бы у тебя медяки, или, на худой конец, серебро, или хотя бы поесть чего…

— Еда у меня есть, — несколько ошарашенно сказал я. — Булки эльмарионские, сыр и вино.

Нищий задумчиво поскреб бороду и махнул рукой:

— Ладно, давай все и забирай девчонку! — Он расплылся в улыбке, обнажив гнилые зубы, и толкнул в бок свою толстую супругу: — Хоть королевскую пищу попробуем с тобой, старуха!

Вот уж никогда не думал, что в Фаргорде, где в это время года полно грибов и ягод, кто-то предпочтет еду бриллиантам.

— Пошли, маленькая бродяжка, — бросил я Энлике, судорожно вцепившейся в мою руку, едва я протянул ее. — Тоже мне великая воительница, с парой нищих не могла справиться. Ну ладно, не реви, теперь все будет хорошо. Мы поедем к твоей маме. Она жива, только прячется от короля в стране темных эльфов. А за отца твоего я отомстил. Теперь он, скорее всего, уже в Лучшем мире. Будет там пировать и распевать песни про Светлых богов, пока им не надоест слушать. И тогда они отправят его обратно в наш мир, и он родится снова!

Энлика слушала всю эту болтовню, хлюпала носом и молчала. Она молчала, когда я поднял ее на руки, молчала, когда посадил на коня, и всю дорогу до «Сломанного меча» тоже молчала, только все сильнее и сильнее цеплялась за мою руку, которой я поддерживал ее, чтобы не свалилась, и прижималась к ней щекой, будто боялась снова потеряться.