А Энди все падал и падал. Призраки уже спели не один куплет своей песни, и мне начало казаться, что мой друг будет падать вечно, когда он внезапно взглянул вниз, и его лицо исказилось ужасом. «Что там?» — мысленно вскрикнул я, и хрустальный шар тут же показал совершенно золотой пол. Вдруг в одном месте пол вспучился, надулся пузырем и лопнул, и я понял, что если это и золото, то жидкое и раскаленное до такой степени, что превратилось в море кипящего огня. Наверно, это и была преисподняя, и Энди летел прямо в нее.

Теперь Энди уже совсем не походил на великого волшебника. Скорее он напоминал испуганного ребенка, которому грозит смертельная опасность, а он не знает, что делать. Полными отчаяния глазами он оглядывал отвесные стены, пока его взгляд не остановился на той полуразрушенной лестнице, которая начиналась еще в храме. В тот же миг Энди исчез, оставив после себя плывшее над самым огнем голубое сияние, и тут же возник снова на последней ступени лестницы.

Вид у него был довольно жалкий. По лицу стекали крупные капли пота, видимые даже в Сфере, руки дрожали, а на лице было написано полное недоумение. Кажется, колдун забыл предупредить его о некоторых опасностях. Энди закрыл лицо руками, опустился на ступеньку и сидел так несколько бесконечных мгновений.

звучали в ушах слова Песни Мертвых. «Если Энди ждет еще несколько подобных испытаний, — думал я, — мне, пожалуй, придется лезть за ним в саму преисподнюю, иначе он действительно останется там навеки».

Но Энди прервал мои невеселые мысли, придя наконец в себя. Он бегом поднимался вверх по полуразрушенным ступеням. Иногда они осыпались прямо у него под ногами, заставляя мальчишку бежать все быстрее. Вскоре начались боковые коридоры, но Энди не обращал на них внимания. Он бежал вверх, пока не остановился перед совершенно гладкой стеной. Несколько слов — и стена преобразилась. В ней появилась деревянная дверь с вырезанными на ней огромными глазами. Я узнал ее, это была та самая волшебная дверь, про которую Роксанд говорил, что она появляется только перед особами королевской крови.

Энди распахнул дверь и шагнул вперед. Изображение в Сфере на миг померкло, а затем я увидел огромные ворота. Энди уверенно подошел к ним и завел беседу с парой каменных изваяний, как мне показалось, являвшихся частью стены, но при этом имевших вполне живые подвижные морды. Энди говорил бойко, видно, к этой части испытания он был вполне подготовлен.

Ворота открылись и снова захлопнулись за спиной юного волшебника, и Энди оказался перед выбором, по какому из начинающихся сразу за ними коридоров продолжить свой путь. Коридоров было три, и, с моей точки зрения, они ничем не отличались друг от друга, даже не было каких-нибудь надписей или указателей. Энди на миг задумался и решительно направился в средний.

пели призраки.

Не знаю, куда направляла Энди воля Темных богов, но, по-моему, явно не туда, если, конечно, все ходы в этом запутанном лабиринте не были такими же опасными, как тот, что выбрал маленький волшебник. Он едва не погиб за первым же поворотом, где его ждала ловушка — огромный камень, закрывавший один из коридоров от пола до потолка. Именно в этот коридор почему-то свернул Энди, и камень, как и следовало ожидать, с грохотом покатился прямо на него. Мальчишка отпрянул за угол и бросился наутек, но камень, стукнувшись о стену, тоже изменил направление и покатился следом. И тут я впервые увидел, что такое боевая магия в исполнении моего приятеля. Он остановился и, указывая в сторону камня, что-то крикнул. Ослепительно белые молнии сорвались с его пальцев, окутав камень пылающей сетью. Брызнули в разные стороны сотни каменных осколков, осыпая сжавшегося в комочек Энди с головы до ног, но я уже видел сквозь оседающую пыль, что проход открыт.