— Я могу хорошо себе представить, насколько травматично должно быть то, что вы ежедневно вынуждены влезать в оболочку, в жизнь другого человека.

Лукас кивнул. У него на душе было так скверно, что хоть волком вой. Здесь, в Германии, его ситуация казалась еще более нереальной, чем в Италии.

— И что можно сделать?

— Проблема состоит в том, что при такой структуре личности, как у вашей невестки, и после такого активного вытеснения событий на протяжении определенного времени возникли психические нарушения в виде неврозов или психозов. Поэтому нужно попытаться восстановить в сознании содержание вытесненных событий. Фрау Тилльманн должна постепенно научиться восстанавливать связи с личностями, поведением и с реальной жизнью в настоящее время.

— Как?

— С помощью психоанализа.

— Да, понятно, но в данном случае это трудно. Неужели я в одиночку действительно ничего не могу сделать?

— Абсолютно. — Мехтхильд Нинбург улыбнулась и немного приоткрыла окно. — Ваша невестка создала свой собственный мир. Новое прошлое без вины и отрицательных воспоминаний, приятное настоящее и исполненное надежд будущее, поскольку у нее теперь нет старого груза, который мог бы внушать страх. Она свила прочный кокон и чувствует себя в нем хорошо. Каждый, кто попытается нарушить ее безопасность, разрушая этот кокон и постепенно открывая ей глаза на реальность, будет вызывать ненависть. Она станет защищаться, проявлять недовольство. И в конце концов сломается окончательно. — Мехтхильд села напротив Лукаса и серьезно посмотрела на него. — Вы не можете допустить этого. Ответственность, если что-то пойдет не так, как надо, слишком велика. Кроме того, будет лучше, если она станет ненавидеть меня, а не вас.

— Да, вы правы. Но в Германию она не приедет. В этом я абсолютно уверен. По крайней мере, не в ближайшие месяцы… Может быть, зимой, на одну-две недели, но тогда это уже не будет иметь никакого смысла.

Фрау Нинбург ничего не ответила. Она рассматривала свое кольцо с печаткой и молчала. В этот момент зазвонил мобильный телефон Лукаса. То есть он не зазвонил, а заиграл мелодию из фильма «Крестный отец». Фрау доктор невольно засмеялась.

— Это классно, — сказала она, — действительно оригинально, мне нравится.

Лукас дал мелодии доиграть до конца и посмотрел на дисплей.

— Это Магда. Я сейчас отвечать не буду.

Они долго слушали музыку. Магда была упряма. Но в конце концов она сдалась, и мелодия умолкла. Лукас выключил телефон.

— Думаю, минут через десять она позвонит снова, а я не хочу, чтобы нам опять помешали.

Он засунул мобильный телефон в карман пиджака и выжидающе посмотрел на фрау Нинбург.

— Теперь я задам вам главный вопрос, — сказала она. — Попытайтесь ответить абсолютно честно. Что вы будете делать, если получите главную роль в телесериале? Шестьдесят съемочных дней в году, профессиональный взлет как артиста, значительное улучшение финансового положения и обеспеченность на многие годы? — Она улыбнулась, и ямочки на ее щеках показались ему глубже, чем раньше. — Вы отклоните это предложение и останетесь с Магдой? Или бросите ее и будете строить свою карьеру?

— Это чертовски трудный вопрос.

— Я знаю.

— Это хитрый вопрос.

— Мне это понятно.