Ты приедешь сразу же, как начнутся летние каникулы? Это было бы прекрасно! Мы могли бы провести две недели здесь, в Италии, а потом поехали бы вместе в Берлин. Я несказанно рада твоему приезду!

Обнимаю тебя, мой сладкий.

Она как раз складывала письмо, когда на террасу пришел Лукас.

— Доброе утро, — сказал он улыбаясь и поцеловал Магду в щеку. — Я сварю себе кофе. Тебе сделать?

— Да, спасибо.

Лукас исчез в кухне.

Магда засунула письмо в конверт, заклеила его и написала адрес: Торбен Тилльманн, колледж Санкт-Блазиен, Фюрштабт-Герберт-штрассе 14, 79837 Санкт-Блазиен.

Потом она положила письмо в ящик стола, из которого брала бумагу и конверт.

Лукас зашел в кухню с кофе и подсел к ней.

— Как ты относишься к тому, чтобы в субботу сходить куда-нибудь? Мне очень хочется побывать в новом ресторанчике в Амбре.

«Прекрасная идея», — подумала Магда.

Может быть, тогда она наконец сможет думать о чем-то другом.

24

Стефано Топо опаздывал и злился, что такси, которое он заказал, придется ждать еще пятнадцать минут. Он терпеть не мог приходить куда-нибудь с опозданием, но еще больше раздражался, если не был сам виноват в этом опоздании.

Водитель такси, которое наконец-то остановилось перед его домом, был мрачным лысым мужчиной с обаянием человека, который при расхождении во мнениях с большим удовольствием в качестве аргументов применяет кулаки, нежели слова. Поэтому Топо предпочел не спрашивать водителя о причине его опоздания. Сейчас было куда важнее поскорее добраться до Театро делла Пергола. Он открыл правую заднюю дверцу такси и только хотел сесть в машину, как обнаружил на сиденье засохшее пятно от шоколада величиной со сливу. Топо с отвращением выпрямился. Опоздать, конечно, было плохо само по себе, но посадить пятно на сшитый на заказ костюм антрацитового цвета было настоящей катастрофой. Он попросил водителя подождать, обошел машину и сел с другой стороны.

— Пожалуйста, Театро делла Пергола на улице Виа делла Пергола, — зло прошипел он. — Пожалуйста, побыстрее, я спешу!

Водитель ухмыльнулся и нажал на газ.

Стефано был привлекательным мужчиной лет сорока пяти, у которого в жизни была единственная цель — карьера. Еще ребенком он понял, что очень не хочет одного — жить так, как жили его родители. Городок Амбра, где он жил в маленьком доме в старой части города рядом с церковью, внушал ему отвращение. Он инстинктивно чувствовал, что образование было единственным способом вырваться отсюда, не идти по стопам отца и не работать в маленькой мастерской на выезде из деревни. Он вырос карьеристом. Он не играл в футбольной команде, не участвовал в молодежном оркестре и в театральной труппе, а с утра до вечера учился. После блестящего окончания школы он изучал литературу и театроведение в Риме. Потом переехал во Флоренцию и поселился в небольшой сверхдорогой квартире на пятом этаже, с маленьким балконом и прекрасным видом на город. Когда вечернее солнце отражалось в куполах церкви, Топо чувствовал, что сделал все правильно.

Уже два года он как театральный критик писал заметки для радио и литературно-критические статьи для региональной газеты «La Voce della Toscana».

Ему нравилось видеть свои тексты напечатанными и слушать свой голос по радио. Еще больше он наслаждался тем, что на приемах и премьерах артисты подчеркнуто демонстрировали ему свое уважение и заискивали перед ним. Стефано Топо был признанным гражданином и делал все для того, чтобы однажды стать неотъемлемой частью Флоренции. Он обладал властью поддерживать или уничтожать чужие карьеры, а его острой критики боялись многие.

Сейчас он сидел в такси, направляясь на премьеру спектакля «La raganella» автора Викторио Беллачи, что в переводе означало не что иное, как «Погодная жаба».