Он, медленно идя за Каролиной через зал, заметил, что она еще немного хромает. И поймал себя на мысли, что это выглядит очень эротично.

— Хотите кофе? — спросила Каролина.

— Нет, спасибо, — ответил он поспешно, хотя сейчас ему ничего так не хотелось, как выпить с ней кофе. — Я только что пил.

«Почему я говорю именно то, что вообще не собирался говорить?» — подумал он и разозлился на себя.

— Знаете, — сказала она, останавливаясь, — это, конечно, глупо, но мне еще работать три часа. А потом придется делать пробную поездку. А такое, бывает, затягивается.

— На этой ужасной машине?

— Я вожу все мотоциклы, что стоят здесь. И если какой-нибудь идиот не подрежет меня, то вообще никаких проблем. — Она широко улыбнулась. — Мы увидимся в среду, или вам это не очень удобно?

— Нет, нет. Мы с вами встретимся, все в порядке. Я уже заранее радуюсь.

— Хорошо. — Она вытащила из кармана жилета визитную карточку и подала ее Йоганнесу. — Здесь мой адрес и телефон. На всякий случай.

Потом повернулась и побежала назад, к клиенту.

Во время ужина Йоганнес узнал, что Каролина любит Баха и «Ролинг стоунз», что она может двенадцать часов мчаться на мотоцикле с максимальной скоростью, но может и провести двадцать четыре часа в постели, подкрепляясь только шорле с белым вином и вишневым тортом из Шварцвальда; что она любит горячих лошадей и мужчин, которые курят трубку; что она мечтает попасть на море, посмотреть горы и весь мир, иметь плавучий дом и принять участие в ралли Париж — Даккар. Она умела смеяться очень громко, и Йоганнес заметил, какие у нее большие карие глаза, затмевающие остальные детали лица. Она держала вилку вместо левой руки в правой, зато нож — в левой, размешивала кофе не по часовой стрелке, а против, и жаловалась на то, что суп еле теплый. При этом на лбу у нее появлялась морщинка, которая казалась Йоганнесу очень привлекательной.

— Прозит, — сказала она во время первого тоста, опасно покачивая бокалом с красным вином, — меня зовут Каролина. Ну, это ты знаешь. Думаю, будет глупо, если мы станем обращаться друг к другу на вы.

Она сказала то, что было у Йоганнеса на душе, и он поцеловал ее в щеку.

За целый вечер он рассказал удивительно мало о себе. Зато наблюдал за ней: как она ела и пила, как проводила языком по губам, как у нее подергивается веко.

— Это нервный тик, — объяснила она, — не обращай внимания. Я не могу на это повлиять. Это бывает, когда у меня стресс, когда я влюблена или пьяна.

Йоганнес почувствовал, как его лицо залилось краской.

— У тебя что, стресс? — спросил он.

— Нет.

— Но ты и не пьяная.

Она громко рассмеялась и ничего на это не сказала.

Весь вечер он собирался спросить, есть ли у нее друг или муж, но не сделал этого, хотя у него чесалось все тело, так хотелось знать ответ.

Каролина настояла на том, что, поскольку она его пригласила, то и расплачиваться будет сама, и оставила официанту очень щедрые чаевые, что Йоганнес счел излишним.

— Хочешь еще бокал вина? — спросила она, когда они уже вышли из ресторана и стояли на улице. — Я живу сразу за углом.

И только по дороге в ее квартиру он вспомнил, что целый вечер не думал о Магде. И теперь при мысли о ней у него на языке появлялся горький привкус…

— Имей в виду, — сказала она, когда, обнаженная, лежала в его объятиях, — я проглатываю мужчин целиком.