Он уже позвонил Нику дважды, но тот не ответил. Позвонит еще раз в девять вечера и больше не будет.

В конце концов, если он не дозвонится, в папке есть третий номер телефона. По нему можно позвонить завтра.

Вторник

42

Ну что за чудесный день! И пускай вечером надо выйти на дежурство — принцу Эдварду приспичило сходить в «Нандос», и ей придется стоять у входа и ждать, пока он доест свою питу с цыпленком в лимонно-пряном маринаде, — до вечера у нее целый день, и она намерена провести его с пользой.

Джилл Ашер. Имя, которое ей продиктовала Элизабет. Донна покопала и наткнулась на золотую жилу.

Нечасто Донна оказывается в таком положении. В положении человека, который знает, что Элизабет ошиблась. От восторга у нее кружится голова.

Она едет в Лондон пообщаться с Полом Бреттом по просьбе Элизабет. Донна совсем не против. Пол же пригласил ее на свадьбу — хоть и не на весь день, а только на вечерний прием, — значит, ей можно навестить его и поговорить об убийстве. Это дружеский, а не полицейский визит.

Вот только Джойс лучше об этом не знать. Элизабет очень четко это сформулировала.

Но Донна планирует заехать и к Джойс. Не хочет отказывать себе в удовольствии.

— Вы ничего необычного не заметили, — спрашивает она Элизабет и Джойс, — когда ездили к Джилл Ашер в Манчестер?

— Донна, если вы что-то выяснили, — говорит Элизабет, — просто скажите. Не надо ухмыляться. Это очень непрофессионально. Ведь так, Богдан?

— Я тут вообще ни при чем, — благоразумно отвечает Богдан.

Он приехал заодно с Донной починить Элизабет теплый пол. Эта пенсионерская компашка постоянно его эксплуатирует. В субботу Рон гонял его по своим делам, теперь Элизабет. Приятно иногда поменять расстановку сил.

— Я просто пытаюсь составить полное представление, — отвечает Донна. Она видит, что Элизабет прикидывает что-то в уме, но не может вспомнить ничего подозрительного.

С тех пор как из Манчестера пришла информация, Донна ждала этого разговора. Элизабет, видимо, решает перейти в наступление. Ее обычная тактика, когда она раздражена. Впрочем, когда не раздражена — тоже.

— Да, мы заметили кое-что необычное, — отвечает она. — Воспитательница детского сада причастна к убийству — это крайне необычно, вам не кажется?

— Кажется, — Донна рассуждает вслух. — Да, мне кажется, это очень необычно.

— Крайне подозрительно, — поддакивает Джойс.

— Еще как, — кивает Богдан.

Джойс еще раз задумывается:

— Если бы я опасалась, что меня хотят убить, стала бы я звонить воспитательнице детского сада? Я бы позвонила Джоанне. Или Элизабет, потому что не хотела бы, чтобы Джоанна волновалась.

— Клянусь, Донна, — говорит Элизабет, — если вы немедленно не сообщите, в чем дело, я вычеркну Богдана из завещания, а ему завещана кругленькая сумма.

— Вы вписали меня в завещание? — удивляется Богдан.

— Вписала, но вы испытываете судьбу, — замечает Элизабет. — Так почему Холли Льюис звонила Джилл Ашер?

— В том-то и дело, — отвечает Донна. — Думаю, она звонила не ей.

— О, — говорит Джойс. — Неужели Элизабет что-то упустила?

— Когда вы ездили на север, вы встречали кого-то еще? — спрашивает Донна. Она смотрит на них и вдруг испытывает прилив нежности к ним обеим.

— Мужа, — говорит Джойс.