– Говорю один раз и повторяться не буду, – начал он. – Когда мы опрашиваем свидетелей, говорю только я! Ты стоишь и слушаешь. Никаких вопросов, никаких возгласов, даже дыши через раз! Тебе понятно?

– Что я сделал не так? – растерялся Нырков.

– Ты дважды направил беседу не в то русло. – Савин продолжал злиться. – Кто тебя просил высовываться насчет фотографий? Или думал, я не сумею подвести беседу к тому, чтобы женщина сама нам их показала? Ну, отвечай!

– Нет, так я не думал. Только в чем разница? Она ведь все равно их показала.

– Нам просто повезло. На этот раз повезло, но что бы ты стал делать, если бы твое неуместное любопытство настроило свидетельницу против нас? Что стал бы делать, если бы она передумала с нами откровенничать и выставила из дома? Такое право у нее есть, и ты об этом знаешь не хуже меня. Ты повел себя грубо и непрофессионально. Ты должен уяснить раз и навсегда: подобное самовольство недопустимо, – в голосе Савина зазвучали стальные нотки. – Все, закончим на этом. Сейчас у меня нет времени преподавать тебе азы ведения опроса.

– Простите, я не хотел вам помешать. – Нырков искренне расстроился, и Савин немного сбавил тон.

– Проехали, – негромко произнес он. – Пока будем идти до магазина, подумай: что важного мы извлекли из беседы с Александрой Ивановной. Когда придем, будешь докладывать.

– Понял, товарищ капитан, – чуть повеселев, козырнул Нырков.

Но, придя к магазину, они застали там только Митрича. Тот сообщил, что старший лейтенант Якубенко еще не приходил. Прождав минут десять, Савин заявил:

– Больше ждать нельзя. Неизвестно, как поступит Александра Ивановна. Возможно, она уже сидит на кухне у Эммы и выкладывает ей все о нашей беседе.

– Думаете, она к ней пойдет? Мне показалось, Александра Ивановна Эмму недолюбливает.

– Одно другому не мешает. Мы для нее чужаки, люди, вторгшиеся в жизнь поселка. Эмма же, пусть и не слишком любезный человек, входит в круг соседей, а добрососедские отношения подразумевают и своевременное предупреждение о нависшей угрозе. К тому же сама Александра Ивановна не верит в то, что Эмма или ее муж замешаны в чем-то криминальном.

– Значит, Пуляевские и есть наша цель? Тогда мы должны их задержать. – Нырков от нетерпения чуть ли не подпрыгивал на месте. – Мы можем пойти туда вдвоем. Обещаю, я буду выполнять все ваши требования.

– Похоже, так и придется поступить, – подумав, ответил Савин и повернулся к Митричу: – Как только Якубенко появится, гоните к дому Пуляевских. – Он продиктовал адрес водителю. – И будьте готовы к любым неожиданностям.

– Сделаем, Роман, можешь быть спокоен, – заверил Митрич.

По дороге к дому Пуляевских Савин молчал. Ему необходимо было обдумать, как лучше вести разговор с супругами. «Было бы хорошо застать их по отдельности. Для предъявления каких бы то ни было обвинений не хватает фактов, а раскрыв карты, я рискую дать в руки преступникам важные сведения. Более того, узнав о наших подозрениях сейчас, к следующей встрече они будут уже подготовлены, а может, и вовсе попытаются скрыться. Ни Эмма, ни ее муж ранее не судимы, но вряд ли станут дожидаться, пока им вынесут приговор», – размышлял он на ходу. Вести в дом неопытного старшину Савину тоже не хотелось, но и явиться туда одному казалось не слишком удачной идеей. Поразмыслив, он обратился к Ныркову:

– Поступим так: я войду в дом, а ты останешься во дворе.