– Представляешь, на самом интересном месте меня угораздило свалить какой-то карниз, и женщины убежали. Они приняли меня за маньяка!

Он смеялся, а Ева пыталась съесть конфету. Шоколад всегда ее успокаивал.

– Почему ты решил, что то были сотрудницы?

– А кто же? Пациентки? Одна из дам прекрасно знала, что замок, который они пробовали открыть, заедает. Я почти уверен, это были дежурные сестрички.

– Зачем же им бродить ночью по коридору? – спросила Ева.

Всеслав потер затылок: бессонная ночь, блуждания по городу и напряженные раздумья давали о себе знать. Голова раскалывалась.

– Наверное, они собирались либо что-то спрятать в той комнате, либо… взять. Я им помешал, они – мне. Пришлось вместо повторения действий убийцы уносить ноги поскорее! Я спустился в подвал и вылез через окошко.

– А что, подвал был открыт?

– Изнутри клиники – да! Не такой подвал, как в обычных домах, а специально оборудованное помещение. Там у них прачечная, еще какие-то хозяйственные дела… На окнах, правда, решетки, но они едва держатся. Я без труда открыл окно, выставил решетку, вылез и вернул все в прежнее состояние. С одной стороны, медучреждение не банк, не магазин, воровать там особо нечего, а с другой – беспечность удивительная. Хотя, Семенов прав, в клинике всегда люди, она практически не закрывается, так что излишне усердствовать с сигнализацией и охраной не стоит.

– Кто такой Семенов? – поинтересовалась Ева.

– Главный врач. Нормальный мужик, считает убийство Садыковой делом рук постороннего. Конечно, если вдруг окажется, что Лейлу прикончил кто-то из своих, на клинику ляжет несмываемое пятно. Пойдут слухи…

– Слухи уже ходят вовсю, можешь не сомневаться! Газеты вон пестрят скандальными заголовками. А что ты сам думаешь?

Смирнов подлил себе горячего чая, взял бутерброд.

– Черт его знает! – сердито произнес он. – Кстати, вчера утром, до того, как отправиться в клинику, я зашел к своему осведомителю, прокачать полицейскую информацию, и он меня ошарашил. Оказывается, убийство Садыковой – не первое подобного рода. Более ранний случай произошел в Подмосковье, и журналисты пока не успели их связать друг с другом. Криминалисты тоже. Оба убийства расследуются по отдельности.

– А ты уверен, что они связаны?

Сыщик пожал плечами.

– Они похожи! Убита молодая женщина, ее муж занимается фармацевтическим бизнесом: аптеки и прочее. У трупа вырезана печень.

Ева неловко дернулась и пролила чай.

– Джек-потрошитель… – с ужасом прошептала она. – Вернулся!

– Что-что? Ты в своем уме? – усмехнулся Всеслав. – Я не первый раз слышу от тебя сие славное имя. То ты называла Потрошителем хирурга Адамова, то…

– А вдруг, это он? – перебила Ева.

Ее щеки загорелись лихорадочным румянцем.

– Кто? Адамов? Помилуй, дорогая… Потрошитель орудовал в девятнадцатом веке, если я не ошибаюсь, в Англии. Ты посмотри на календарь! Какой нынче год? И за окнами город Москва, а не лондонские трущобы. На тебя плохо влияет посещение нового театра. Что они там делают со зрителями? Ты просто сама не своя!

Ева вся дрожала, есть и пить ей расхотелось. Слова Смирнова о театре погрузили ее в оцепенение. Он интуитивно угадал причину ее страха, значит, в этом есть некая неосознаваемая угроза.

– Я очень испугалась вечером телефонных звонков, – пробормотала она. – Я подумала, что они как-то связаны с театром. Глупо, да? Понимаешь, там все актеры выступают под псевдонимами. Они взяли себе английские имена!

Сыщик озабоченно уставился на нее.